Во всем, что касалось положенной порции осложнений, работа по подготовке ракеты-носителя и космического корабля к пуску сильно напоминала мне родные испытательные дела. Оно и неудивительно, техника есть техника!.. И, наверное, обращаться с нею только так и можно: педантично, настойчиво, уважительно, требовательно и притом спокойно, даже философски относясь к преподносимым ею сюрпризам, – словом, именно так, как было принято на космодроме.

И уж чего в атмосфере космодрома не было и в помине – это парадности, помпезности, заботы делающих свое трудное дело людей о том, как они выглядят со стороны. Именно поэтому они выглядели как раз теми, кем были в действительности, – настоящими работягами, людьми знающими, ответственными, любящими свое дело.

Полет космического корабля с собакой Чернушкой 9 марта прошел хорошо.

Прошло немногим более недели, и все повторилось снова. Опять ночной сбор у газетного киоска в зале Внуковского

аэрепорта, многочасовой путь на юго-восток, узкая бетонка среди песчаной пустыни… Опять космодром.

25 марта столь же успешно выполнил виток вокруг земного шара корабль-спутник со Звездочкой на борту. И снова появилось в газетах спокойное, бесстрастное сообщение. Корабль-спутник. Еще один…

Но все, кто имел какое-то отношение к предстоящему полету человека в космос, воспринимать этот полет с бесстрастным спокойствием не могли.

Они понимали: генеральная репетиция – позади.

На очереди – человек!

Глава третья Тот апрель…

Глава третья

Тот апрель…

Наступил апрель шестьдесят первого года.

Тот самый незабываемый апрель! Степь вокруг космодрома до самого горизонта вся в тюльпанах. Это зрелище, увы, недолговечно. Через месяц здесь будет голая потрескавшаяся земля. Но и сейчас обитателям космодрома не до красот природы. «Восток» готовится к полету…

Работа на космодроме шла, как на фронте во время наступления. Люди уходили из корпуса, в котором готовились ракета-носитель и космический корабль, только для того, чтобы наспех что-нибудь перекусить или поспать, когда глаза уже сами закрываются, часок-другой, и снова вернуться в корпус.

Один за другим проходили последние комплексы наземных испытаний. И когда какой-то один из многих тысяч элементов, составлявших в совокупности ракету и корабль, оказывался вне допусков и требовалось лезть в нутро объекта, чтобы что-то заменить, – это каждый раз означало, как в известной детской игре, сброс на изрядное количество клеток назад. Еще бы! Ведь для одного того чтобы просто добраться до внушающего какие-то подозрения агрегата, приходилось снова разбирать иногда чуть ли не полкорабля и этим, естественно, сводить на нет множество уже проведенных испытательных циклов.