Я все равно поехал в Европу – чтобы продвигать тур. Вот я в Мюнхене, пиздец как боюсь. Мы приехали в отель, а там нас встретил типичный помощник промоутера. Они всегда такие нелепые. Иногда они похожи на старую заезженную пластинку – прямо перед припевом снимаешь иглу, потому что знаешь, что звучит под музыкой: лживый голос проворовавшегося промоутера. Ты пытаешься залезть в глубину их болтовни, чтобы выяснить, что творится на самом деле. Но в этой поездке мне нужны были не наркотики – я искал Великую Пашмину.

Это мягкая плетеная ткань, сделанная из подбрюшья гималайских коз. Каждую ночь, когда светят звезды, их шерсть сияет тысячей огней. Однажды я купил пашмину за шестьсот баксов. Она была где-то метр на два, так что могла полностью меня закрывать, и когда я ее натягивал, то словно обнимал шиншиллу – она мягче, чем складки у клитора. И это на минуту забирало мою боль, но потом все возвращалось так ужасно и чудовищно, что я наконец-то сломался и сказал помощнику промоутера: «Слушай, я в агонии, я не могу двигаться, я не в состоянии выступать. Моя спина пиздецки болит». А она такая: «Ой! Да што вы!» Она знала о Мюнхене все: легальное, нелегальное, проститутки, наркотики, старые пластинки, американская еда. Она сказала: «Ach, geh scheiss in deinen hut!», что буквально переводится как: «Ох, идите насрите себе в шляпу!» Но вообще это «отъебись». А я такой: «Правда? Спасибо!» Но потом она отвела меня к мюнхенскому доктору, который лечил немецкую футбольную команду – огромных парней, которые играли против английских «Челси», «Арсенала» и все такое. Я захожу, а там шесть блондинок из ада, немецких блондинок. Я такой: «Блядь!» В кабинете врача я ложусь на операционный стол и говорю:

– Док, что вы задумали с этими сестрами? Как вы можете работать с такими красотками?

– Ну, – отвечает он, – фидели бы фы мою жену.

– Нет, ну я серьезно. Они?.. Вы?.. Если вы за мной не проследите, то я просто запрусь с ними в подсобке через пару минут и…

– Nein, это софсем не стоит делать. Фот што я приготовил для фас, – и он показывает мне какую-то смесь, которой собрался лечить мою спину. – Пока што я буду делать это. Через два чшаса фсе будет готофо.

– Что? – не понял я.

– Да, два чшаса. Я только вернулся с семинара в Америке, и там паказал им процедуру, но фаша страхование этого не позволило, потому што мы делаем инъекцию в позвоночник. Сдесь, сдесь, сдесь, сдесь, сдесь и сдесь.

Он показывал на низ позвоночника, с каждой стороны, а потом на сам позвоночник. Надо ввести иглу почти на сантиметр, потому что спинной мозг внутри кости. Она не сразу попадает в грудную клетку, потому что там есть немного мяса. Мне немного страшно, поэтому я говорю: