Он обратился к Вере и призвал ее поставить интересы об­щества выше семейных. Я резко оборвал Книгина и посо­ветовал ему не вмешиваться в наши дела. Тут он перешел во фронтальную атаку:

— Вы едете в фашистскую страну.

— Я требую, чтобы вы прекратили говорить таким обра­зом о государстве Израиль. Это арабские режимы, которые поддерживает СССР, — фашистские и антикоммунистические. Израиль — страна демократическая.

— А разве вы не знаете о трагической судьбе палестинских беженцев?

— Давайте сначала обсудим проблему народов Северного Кавказа, крымских татар, а также Восточной Пруссии.

Книгин не выдержал. Он картинно встал и, вытянув руку вперед, воскликнул:

— Я горжусь, что мне приходится бороться с такими людь­ми как вы.

Выйдя из кабинета, я решился на очередной ход конем. Я отправил письмо на имя Брежнева, Андропова и т. д., где писал, в частности:

«...О. Г. Книгин ухитрился превратить ответственное меро­приятие в своего рода грубый провокационный акт... при­крываясь борьбой за «государственные интересы»... В общем, О. Г. Книгин проявил себя недалеким и некомпетентным ра­ботником, умудрившимся породить конфликт там, где его во­все не должно было быть. Я убедительно прошу партийные и иные организации впредь не передавать столь сложный и ще­котливый вопрос, как эмиграция евреев из СССР, неком­петентным инстанциям и, в особенности, таким некомпетен­тным лицам, как О. Г. Книгин».

Я также воспользовался телефоном Сазонова.

— А, это вы, Михаил Самуилович! Вы меня извините, но нам пришлось тогда прибегнуть к аресту...

— Меня интересует другое. Книгин вызвал меня с вашего ведома? Меня никто еще не пытался разубеждать. Это ни к чему не поведет.

Сазонов замялся:

— Я не в курсе дела.

Едва ли не в тот же день Книгин, вызвав и Алика Гольд­фарба, злобно сказал: «Ну и тип у вас этот Агурский».

Через пару недель я получил открытку, в которой меня приглашали в Черемушкинский райком. Я не знал, что де­лать. А вдруг мою жалобу передали самому Книгину? Я все же позвонил в райком. Секретарша была крайне любезна:

— Вас вызывает к себе секретарь райкома.

— Я не знаю, приду ли я.

— Мы вас очень просим прийти, — любезно попросила сек­ретарша.

— А Книгин будет?