Впрочем, в конце нашего пребывания в тюрьме нам выдали много бумаги, и я смог осуществить свое желание и свобод­но вынести записки, которые потом были опубликованы в «Times Literary Supplement».

Когда нас выпускали, на исходе десятого дня моего ареста, нам прочли наставление, как себя следует вести. Начальник тюрьмы, прощаясь, проявлял исключительное доброжелатель­ство.

130

130

В то время, когда я сидел в Можайской тюрьме, Вера и Татка находились под домашним арестом. Около подъезда по­стоянно стояла «Волга», что с учетом трехсменной работы требовало пятнадцати человек. На лестничной площадке кру­глосуточно дежурил милиционер в форме (еще три человека). Командовал блокадой некто Сева, стеснявшийся заходить в квартиру. Сначала покупки делал Сева на деньги, которые давала ему Вера, с указанием, что надо купить, потом он разрешил делать покупки моему сыну Веньке, но за ним сле­довал «хвост». Обнаглевший Венька стал делать бессмыслен­ные круги по кварталу, что «хвосту» надоело:

— Ты зачем сюда идешь? — разозлился он.

— Надо!

Его сопровождали и на бадминтонную площадку в сосед­ней роще, где властвовал еще один беляевский отказник, — бывший энимсовец Женя Якир, племянник командарма. В один прекрасный день явился Осипов, пришедший проявить солидарность. Так как у него был не вызывающий подозрений русский вид, охрана у подъезда его прозевала. Он поднялся на лифте и, прежде чем милиционер успел опомниться, по­звонил в дверь. Милиционер тут же схватил его, но дверь уже была открыта.

— Вы кто такой? — спросил милиционер.

— Владимир Осипов.

— Что вам нужно?

— Я пришел к Агурскому.

— Нельзя! Уходите!

— А почему нельзя?

— Нельзя и все!

Моя квартира не была единственной, подвергнутой блока­де в Беляево-Богородском. Точно так же блокировали кварти­ру Гриши Розенштейна. Сидел под домашним арестом и Юра Орлов, записавшийся русским докладчиком на семинар Воронеля. Ира, его жена, ходила за покупками в сопровождении «хвоста» и все время с ним цапалась. Юра, чтобы досадить осаждающим, выходил на балкон (квартира была на первом этаже) и начинал пилить металл ножовкой. Осаждающие взмолились. Но инструкции помешать Юре у них не было.

Они вообще не имели права входить в наши квартиры. Обалдевшие жители Беляева не знали, что происходит. ГБ распустило слух, что ловят валютчиков и что это засада. Хороша засада, про которую все знают! Когда я вернулся, жильцы смотрели на меня с симпатией.

131

131

Липавского я впервые увидел во время голодовки Азбеля, Рубина, Галацкого и Горохова. Когда я еще гулял на свобо­де, а Виталий был под домашним арестом, разнесся слух, что на Липавского совершено покушение. У Липавского, одного из немногих отказников, была своя машина. Согласно его версии (он сам был единственным источником информации), когда он в очередной раз вышел от Виталия, у его машины на выезде из Телеграфного переулка отказали тормоза, и он чудом спасся от аварии, едва доехав до дома на ручном тор­мозе! Пока он сидел у Виталия, злодеи из ГБ перекусили трубку с тормозной жидкостью, дабы его погубить.