Свинцова прочитала:

— «И другими многими словами он свидетельствовал и увещавал, говоря: спасайтесь от рода сего развращенного».

— Ну и что?..

— Как что? «Сви-де-тель-ство-вал»! — bf. А вы говорите — православная!

Я был шоке. Было одновременно и смешно и гневно. И жажда не допустить попрания справедливости возобладала над разумной иронией. Я возвысился над нищенкой-насмешницей и провозгласил:

— Хорошо, Татьяна Николаевна. Я готов прямо сейчас привезти сюда Православное издание Библии с благословением патриарха на титульном листе. Мы с вами откроем вот этот самый стих и, я клянусь всем, чем можно поклясться, найдём там то же самое слово: «свидетельствовал». Вы согласны?

— Согласна.

— Хорошо.

Я был настолько взбаламучен этой Свинцовской глупостью и упрямством, что, и действительно, вскочил на велосипед, умчался домой, постучал к Вере Павловне (которая, благо, оказалась дома) и выпросил у неё на полчаса Библию. Та без слов отдала. Примчался обратно. Свинцова возлежала на койке с задумчиво-непроницаемым взглядом.

— Вот, посмотрите, — я открыл Деяния 2:40, — те же самые слова, вы видите?