Слово «секта» в её устах гляделось так же мило, как и все прочие слова. Она была очень доброй, и ни в коей мере не хотела бы меня задеть. Я предложил ей изучать Библию, и она согласилась, едва ли не с рвением.

Однажды я усадил её в пустующую четвёртую палату (на тот момент мы с Татьяной Мирославовной как-то-таки умудрились разогнать «старожилок»), и к нам тоже подсели пара пациенток и медсестра. Я почему-то пренебрёг и брошюрой «Что от нас ожидает Бог» и книгой «Знание, ведущее к вечной жизни». А хотел я тогда просто показать, как Библия гармонично объясняет сама себя, разбирая вопросы из «темника», находящегося в самой Библии. Но вышло как-то не очень. Я предложил Галине Ильиничне самой выбрать тему, она замешкалась; в конце концов, остановились на качествах Бога, обсуждали его любовь и доброту, но мне вдруг показалось, что Галине Ильиничне многое из этого и так понятно, и при этом она (бывшая учительница) так волновалась, что сбивалась при чтении. Где-то, в другой палате, неуместно выводила на крике Земфира по радио свои «корабли и гавани».

Мы позанимались раза два. Потом Родионова выписалась. Я нагрузил её литературой, и она обещала всё прочитать, и, если ей доведётся снова лечь, мы обязательно продолжим изучение.

В то время в «изоляторе» откармливалась Татьяна Николаевна Свинцова, та, что нищенствовала между церковью и магазином. Однажды вечером она пригласила меня в свою келью-палату. Я сел на пустующую койку.

— Что, Татьяна Николаевна…

— Игорь Петрович, я слышала, вы людям о Библии рассказываете. Я бы хотела, чтобы вы и со мной такие занятия проводили.

— Что ж, я польщён. У меня как раз с собой Библия в сумке. Сейчас принесу.

Я принёс свою неизменную Библию Макария и стал объяснять ей какое-то вероучение. Свинцова благодушно меня выслушала. Я спросил: возможно, у неё есть вопросы вообще, по Библии?

— А что там говорится про праздники?

Меня несколько обескуражил такой резкий поворот от вопросов умозрительных к сугубо практичным. Я понимал, что без неких основ (любовь к Богу, прочувствованное понимание своей ответственности перед ним) вряд ли на ура воспримется то, что Библия, к примеру, не одобряет. Но вопрос Свинцовой звучал «в лоб», и как ускользнуть от него, я не имел представления. А поскольку Свинцова имела вид смиренный, исполненный готовности воспринимать «любое Божье», я решил и отвечать «в лоб». В результате праздникам, в целом, «досталось». Не успел я перейти к частностям, как вдруг Свинцова меня перебила: