В связи с этим в литературе обсуждалась рассмотренная выше трактовка Бергсоном проблемы небытия, ничто. Ставился вопрос о том, относится ли отрицание им небытия к библейской идее творения мира Богом ex nihilo. Сам Бергсон уже в 1908 г. дал в одном из писем более ясное указание, попытавшись разрешить имевшуюся двусмысленность: «Аргументация, с помощью которой я устанавливаю невозможность ничто, отнюдь не направлена против существования трансцендентной причины мира: напротив, я объяснил, что она имеет в виду спинозистскую концепцию бытия. Она просто показывает, что нечто всегда существовало. О природе этого “нечто” она действительно не дает никакого позитивного заключения: но она вовсе не утверждает, что именно сам мир всегда существовал, а остальная часть книги явным образом говорит о противоположном»[359]. И все же, как отмечали и в то время, и позже, проблема осталась, поскольку отношение континуальности, связывающее в бергсоновской концепции исходный импульс и реальность, противоречит принципу творения ex nihilo. А. Юд убежден в том, что Бергсон никак не мог выступать против идеи ничто в целом, поскольку полное исключение этой идеи означало бы упразднение самого становления. «Становление, изменение, движение – своего рода “середина” между бытием и небытием. Как мог бы Бергсон, философ изменения, радикально отрицать небытие, фундаментальный компонент становления, если такое радикальное отрицание представляет собой саму сущность зенонизма?»[360] Бергсон, полагает французский исследователь, выступал здесь против нигилистской трактовки небытия (например, в учении Шопенгауэра), при которой небытие, ничто понимается как абсолютное и первичное, а значит упраздняющее и самого Бога. Для Юда это принципиально, поскольку он стремится доказать, что Бергсон к тому времени вполне разделял традиционную библейскую доктрину творения. Кстати, с целью обоснования своего мнения он предпринимает довольно трудоемкую и, как нам кажется, не очень убедительную попытку истолкования самого названия данной книги, и в его интерпретации эволюция представляет собой уже не процесс, а «динамическую субстанцию»[361]. Эти старания понятны: действительно, «creatrice» означает не только «творческая», но и «творящая», однако творит ведь Бог, а не эволюция?[362]

На наш взгляд, «Творческая эволюция» никак не дает возможности сделать вывод о креационизме Бергсона. Скорее всего, эти проблемы в данный период не приобрели еще в его сознании четких очертаний. Бергсон стоит на позиции спиритуализма, признает дух, сверхсознание, началом мира, но далек от христианского представления о Боге. Согласно христианской традиции, Бог существует вне времени, в вечности. У Бергсона же в «Творческой эволюции» время окончательно утвердилось в качестве основания бытия, длительность абсолютна. Идея Бога заключает в себе наиболее существенные для Бергсона характеристики – свободу, развитие, творчество, единство – в их предельно совершенной форме; это легко сопоставить с появившимся во «Введении в метафизику» представлением о «живой вечности», предельно интенсивной длительности. Сказать что-то более ясное Бергсон пока не может: ведь его метод предполагает опытное обоснование, и ему еще предстоит искать ту сферу опыта, которая могла бы подтвердить то, что, очевидно, уже живет, пробивается в его концепции, но только как гипотеза. Строго говоря, и его эволюционная теория – тоже гипотеза, поскольку факты, на которые он опирался, могли помочь ему только в опровержении механицизма, позитивную часть его концепции они не доказывают. Но здесь подтверждается то, что стало вполне очевидным уже с первых страниц «Творческой эволюции»: Бергсон идет не от биологии (и вообще философия природы для него не представляет самостоятельного интереса), хотя и хорошо осведомлен о том, что происходит в этой науке, и привлекает ее данные в качестве аргументов. Его отправной пункт – концепция философской психологии, разработанная в ранний период. И идея психологической причинности, связывавшая его с учением Мен де Бирана, постепенно уточняясь, обретает оформленный контекст в представлении о сверхсознании, чьей характеристикой такая причинность в конечном счете и становится. Это – самый глубокий уровень обоснования Бергсоном в данный период его эволюционной концепции.