С 1907 по 1914 гг. Бергсон, как и прежде, читал по пятницам и субботам лекции в Коллеж де Франс. Особый наплыв публики отмечался по пятницам, когда он излагал свои собственные идеи. Л. Лавель так описывал общее впечатление от этих лекций: слушатели «с изумлением открывали в своем повседневном существовании присутствие потока жизни, извилистого, сложного и неделимого, наделенного цветом и чувством, который беспрестанно обновлялся и рос»[375]. Субботние лекции, на которых комментировалась философская классика (в 1907–1908 гг. предметом рассмотрения стали «Трактат о принципах человеческого знания» и «Сейрис» Беркли, в 1910 – «Трактат об усовершенствовании разума» Спинозы), были внешне не столь впечатляющими, требовали специальной подготовки, а потому пользовались меньшей популярностью.

Жизнь Бергсона после публикации «Творческой эволюции» была заполнена до предела работой: подготовка к лекциям, занятия в библиотеках, заседания Философского общества и Академии юридических и политических наук, где ему часто приходилось выступать, ответы на письма… По-прежнему оживленной была его переписка с Джеймсом, где он неизменно с похвалой отзывался о работах своего американского друга, подчеркивал сходство их устремлений (находя при этом «предустановленное согласие» между обеими концепциями[376]) и уточнял собственные идеи. 27 июня 1907 г., отвечая Джеймсу на письмо по поводу «Творческой эволюции», он благодарил его за высокую оценку книги, стоившей ему десяти лет усилий, и, со своей стороны, выражал восхищение книгой «Прагматизм», присланной ему Джеймсом. По его словам, «Прагматизм» – это программа философии будущего, которая должна прийти на смену интеллектуализму. Наибольшее сходство с собственными взглядами он нашел в главе «Прагматизм и гуманизм», где Джеймс показывал, что для рационализма реальность существует в готовом и завершенном виде, тогда как для прагматизма она всегда находится в состоянии становления. Это, по словам Бергсона, – «формула метафизики, к которой, я убежден, мы придем, к которой мы уже давно бы пришли, если бы не оставались под обаянием платоновского идеализма». Но здесь же Бергсон, как часто бывало в их переписке, отмечает и важный пункт расхождений, подчеркивая, что верит «в изменчивость реальности, а не в изменчивость истины. Если бы мы умели согласовывать свою способность к интуиции с подвижностью реального, разве не было бы такое согласование чем-то постоянным, а истина, которая и есть само это согласование, не была бы причастна постоянству?»[377] Таким образом, Бергсон придерживается. как отмечалось выше, вполне традиционного понимания истины: он ведь часто подчеркивал, что интуиция и интеллект – в своей сфере – могут достичь абсолютного, хотя и не рассматривал последнее как абсолютную истину. Как вытекает из приведенных выше слов, именно в трактовке истины он видел одно из важнейших различий своего учения и прагматизма Джеймса. Впрочем, вскоре оценка Бергсоном этой стороны концепции Джеймса, как мы увидим, претерпит изменения.