В 1912 г. Эдуар Леруа издал книгу «Новая философия. Анри Бергсон», составленную из двух статей, опубликованных в феврале 1912 г. в «Revue des Deux Mondes». Она представляет собой, возможно, первое столь полное и адекватное изложение бергсоновской концепции[426]. Вызвана к жизни она была стремлением Леруа ответить критикам Бергсона, показав, что их возражения бьют мимо цели, что основные идеи философа остались непонятыми. Леруа расценил свою книгу как введение в «новую философию», призванное облегчить ее понимание, поскольку «революция, которую она осуществляет, равна по значению кантовской или даже сократовской революции», а потому это значение трудно сразу осмыслить (p. 3). Леруа рассмотрел метод Бергсона и основные части его учения, опровергая один за другим упреки в его адрес. Философия Бергсона, подчеркнул он, не есть импрессионизм в метафизике, она не сводится к метафорам, не подрывает права разума и позитивной науки, не призывает мыслить иначе, чем с помощью разума и мышления, не толкает к иррациональному мистицизму. В ней открывается «зрелище чистой мысли перед лицом вещей. Но это мышление полное, не сведенное к нескольким частичным функциям, достаточно уверенное в своей критической силе, чтобы не жертвовать ни одним из своих ресурсов» (р. 102). Бергсон протестует против интеллектуализма – стремления жить только интеллектом, мыслить так, как если бы все мышление сводилось к аналитическому рассудку; но это вовсе не означает слепого доверия к чувствам, воображению, воле. Вокруг критического разума существует, по его убеждению, животворная атмосфера, в которой и коренится интуиция, а потому необходим интегральный, творческий опыт, который действует не только на поверхности, но и в глубине, на разных уровнях, принимает тысячи форм, чтобы применяться к различным родам проблем. Леруа так выразил эту ведущую идею Бергсона: нужно «мыслить целостным мышлением, всей душой устремляться к истине» (р. 123). С точки зрения Леруа, концепцию Бергсона можно было бы назвать истинным позитивизмом, восстанавливающим в правах всю духовную реальность. Он упомянул и о тех темах «Творческой эволюции», в частности теме предназначения человека, перспектив его развития, которые он считал провозвестниками будущего этико-религиозного учения Бергсона.

Однако у ортодоксальных католиков концепция автора «Творческой эволюции» вызвала совсем иную реакцию и стала объектом критики. Очень многое не устраивало в ней философов-неотомистов. Одной из наиболее показательных в этом плане стала книга Ж. Маритена, в свое время с энтузиазмом воспринявшего лекции Бергсона в Коллеж де Франс, но теперь осудившего его с позиции неотомизма (рикошетом здесь досталось и Леруа). В книге «Философия Бергсона» (1913), обширном исследовании, основу которого составили лекции, прочитанные в Католическом институте, Маритен подробно разобрал бергсоновское творчество, затронув практически все существенные темы, и показал при этом конкретные и общие моменты несоответствия взглядов Бергсона христианскому учению и томизму. Признав тот факт, что влияние Бергсона, чья философия предстала как «вершина современной мысли», пробудило у многих молодых людей почтение и симпатии к христианству и даже стало причиной возвратов к вере или религиозного обращения, Маритен высказал сожаление, что концепция Бергсона часто оказывается «сильнее» ее автора, поскольку противоречит его подлинным намерениям.