Особенно часто подвергалась критике его трактовка отношения философии и науки, интуиции и интеллекта: многие расценили позицию Бергсона как принижение интеллекта и основанной на нем науки. Против такого мнения Бергсон резко возражал: «Я хотел бы знать, – сказал он, выступая в 1907 г. на заседании Французского философского общества, – существует ли среди современных концепций науки теория, которая ставила бы выше позитивную науку»; ведь именно в его учении утверждается, что наука способна достичь абсолютного, что она, вопреки Канту, не является относительной, т. е. обусловленной исключительно состоянием человеческого интеллекта[408]. В 1908 г., также в ответ на критику, он выразил несогласие с определением его позиции как антиинтеллектуалистской: «Я вовсе не собираюсь заменить интеллект чем-то иным или предпочесть ему инстинкт…Я просто попытался показать, что когда мы покидаем область математических и физических объектов и вступаем в сферу жизни и сознания, нужно обратиться к определенному чувству жизни, которое резко отличается от чистого рассудка и коренится в том же порыве жизни, что и инстинкт, хотя собственно инстинкт есть нечто совершенно иное. Это чувство жизни – сознание, все более и более углубляющееся, стремящееся… переместиться в направлении природы. Это некий вид опыта, столь же древний, как и человечество, но философия еще отнюдь не извлекла из него всего того, что могла извлечь. Описать этот особый опыт, определить точные границы его компетенции, показать, как он накладывается на чувственный опыт, ориентированный в том же направлении, что и интеллект, – разве это значит занять “антиинтеллектуалистскую позицию”?…Но тогда и творцы нашей новой науки, выступавшие во имя этого чувственного опыта против величественных интеллектуальных конструкций, которые представляла собой тогдашняя наука, утверждавшие, что рассуждение не может превалировать над опытом, а принцип – над фактом, слыли, вне всякого сомнения, за антиинтеллектуалов. Если взять это слово в данном смысле, я, в свою очередь, соглашусь стать антиинтеллектуалистом. Я окажусь в хорошей компании»[409]. С точки зрения Бергсона, настоящий антиинтеллектуалист – тот, кто отводит философии только функцию систематизации научных данных, заполняя какой-то произвольной гипотезой лакуны в «реально познанном», и фактически оставляет ей единственную альтернативу – выбор между догматизмом и агностицизмом. Не сумев провести различие между теми случаями, когда интеллект действительно достигает реальности, и ситуациями, когда он манипулирует лишь ее символами, антиинтеллектуалист в конце концов оказывается вынужденным считать всякое знание символическим, а всякую науку – относительной.