В последней главе книги Бергсон рассматривает идею пространства-времени, как она формулируется в теории относительности. Мысль о времени как четвертом измерении пространства, вновь подчеркивает он, вполне естественна для обыденного сознания, что связано с «опространствливанием» времени, осуществляемым интеллектом, наукой и языком. В этом смысле можно сказать, что обычное «опространствленное» время есть род, а пространство-время Минковского и Эйнштейна – вид, а значит, заранее ясно, что если первое, более общее представление нашло объяснение в бергсоновской концепции, то тем самым объясняется и второе. Но Бергсон все же подробно исследует эту идею теории относительности, отмечая, что если в обыденных представлениях уподобление времени пространству только подразумевается, то физическая теория должна вводить такое допущение в свои измерения, а в этом заключена серьезная опасность. «С одной стороны, мы рискуем принять развертывание всей прошлой, настоящей и будущей истории вселенной за простое обозрение нашим сознанием этой истории, данной сразу в вечности; события перестают проходить перед нами, напротив – мы проходим перед неподвижным рядом. С другой стороны, в построенном нами таким образом пространстве-и-времени мы свободны выбирать между бесконечностью возможных соотношений пространства и времени» (с. 132).
Но ведь при построении такого пространства-времени мы, замечает Бергсон, руководствовались вполне определенными, реальными, пространством и временем, и их соотношение было тоже реальным, причем единственно реальным. Вводя же все возможные соотношения, мы рискуем забыть о реальности, заменить ее математическим построением. В обыденном пространстве-времени пространство и время все же остаются различными, они не переплетаются друг с другом в различных пропорциях, как это происходит в теории относительности. Взаимопроникающие пространство и время, их сплав, или амальгама, не являются пространством и временем реального физика, который их воспринимает или переживает. «Реальный физик производит свои измерения в той системе, в которой он находится и которую он делает неподвижной, принимая ее за систему отсчета: время и пространство остаются в ней отличными и непроницаемыми друг для друга. Они пронизывают друг друга только в движущихся системах, где нет реальных физиков, а есть только выдуманные им физики, – выдуманные, правда, на благо науки» (с. 147). Теория относительности, по Бергсону, объявляет равноценными реальное восприятие и мыслительные конструкции. Наука имеет право так поступать, но метафизик, исследующий философское значение теории относительности, обязан неуклонно держаться реальности, поскольку