«…не случайная ли флуктуация – эволюция?»
«Никчемные флуктуации бытия. ‹…› Солнечная система. Тоже случайная флуктуация. Может быть, то же самое и вся галактика u. s. w.
И все и вся слепая случайная флуктуационная игра»
«Фатализм флуктуаций!»
«Философия сплошной ненужной случайности, флуктуационности. „Плесень на планете“ или „плевок в луже“»
«Флуктуационизм и материализм»
«Боюсь, что и весь род человеческий в совокупности – никчемная флуктуация»
«По-прежнему восприятие „истории“ как случайного плевка вселенной. ‹…› Флуктуационность безо всякой надежды за что-нибудь зацепиться. Безжалостные расчеты „Природы“, вероятно, статистические: миллиарды миллиардов таких плевков, раскиданных по „Землям“ бесконечной вселенной. Где-нибудь случится, что в результате эволюции, гениальной флуктуации, мир сам себя перестроит…»
«На свете все смертно, даже электроны и протоны. Временная флуктуация»
«Идиотический флуктуационизм. Случай»
Такое активное использование термина «флуктуация» – прямое указание общего направления, по которому Вавилов-физик пытался подступиться к загадке жизни и свободы воли.
Флуктуации в физике не обязательно квантовые, чаще они «обычные», родом из статистической физики и термодинамики. Вавилов прекрасно это понимал: «…для философских выводов [из „соотношения неопределенностей“] о принципиальном индетерминизме до сих пор имеется столько же оснований, сколько их можно получить, например, из нерегулярности погоды или другого беспорядочного явления статистического характера» ([Вавилов, 1944], с. 126). Вторая – помимо круга понятий квантовой механики – группа физических понятий, которая имела для Вавилова особый философский смысл: броуновское движение, энтропия, второе начало термодинамики, статистика («статистичность»).
«…для философских выводов
о принципиальном индетерминизме до сих пор имеется столько же оснований, сколько их можно получить, например, из нерегулярности погоды или другого беспорядочного явления статистического характера»
«Статистический» подход к философским загадкам – как и «квантовомеханический» – тема многочисленных дневниковых записей. «Смотришь на хаос каменных глыб, разбросанность и вычурные формы можжевельников, беспорядочность звезд, бестолковщину погоды и морских движений – и статистичность явлений выступает необычайно резко и навязчиво. ‹…› Можно ли свести эту статистику к одному основному (Ungenauigkeit’s relation?) или факторов много? Например, статистичность начальных условий, особенности живого» (27 июля 1937). «Острое сознание случайности, флуктуационности происходящего. Как в броуновском движении, отдельные прыжки, выскоки – это и есть реальность» (25 октября 1942). В дневнике постоянно встречаются яркие эмоциональные «околостатистические» высказывания («Искать спасения в статистике! ‹…› считать все нелепости ‹…› флуктуациями» – 1 августа 1940 г.; «…чувство случайности и флуктуационности стало таким отчетливым…» – 20 сентября 1942 г.). Но в контексте разгадывания загадки сознания особо примечательны рациональные рассуждения Вавилова-физика о втором начале термодинамики и его нарушении.