Нельзя утверждать, что Вавилов выстроил даже для самого себя какую-то более-менее стройную концепцию связи сознания и Ungenauigkeitsrelation. «О сознании люди ровным счетом ничего не знают ‹…› Кое о чем физики стали догадываться через Ungenauigkeitsrelation, но и то неясно все это» (9 января 1944). Позиция Вавилова постоянно колеблется от принятия до отрицания роли Ungenauigkeitsrelation в природе сознания. В статьях 1938 и 1944 гг. Вавилов называет предположение о связи принципа неопределенностей и свободы воли дорогой к «явно идеалистическим и даже мистическим концепциям» ([Вавилов, 1938], с. 31) и совершенно определенно отрекается от идеи об «индетерминистских следствиях, извлекаемых иногда из „Соотношения неопределенности“» ([Вавилов, 1944], с. 129). Но в 1941 г. он пишет в дневнике: «Вероятно, правильно, что „свобода воли“ на самом деле какая-то модификация объективной „Ungenauigkeit’s relation“» (24 сентября 1941); утверждает, что выходящая за рамки физического детерминизма «творческая деятельность сознания» осуществима «только при наличии чего-то вроде соотношения неопределенностей» (25 сентября 1941). Буквально через полгода после статьи 1944 г. – вновь сомнения: «…мысль об одном. О сознании и я. Что-то хватаю, но [мысли] сразу ускользают и снова „на общем уровне“. Ungenauigkeitsrelation – по-видимому, есть выражение элементарного сознания и Я у электрона» (12 августа 1944). В 1945 г. – вновь размышления о том же. «Чувство „машинности“, что ты большая молекула (хотя бы и с Ungenauigkeitsrelation), так тяжело, но неотвратимо» (1 апреля 1945). «…ужасающее просвечивание механической сущности всего происходящего. ‹…› Молекулы на двух ногах, с руками и с кажущейся свободой воли, определяемой статистикой чего-то похожего на Ungenauigkeit’s Relation» (11 апреля 1945). В статье «Физика Лукреция» (1946), менее чем через год, вновь формальное отрицание (с. 178): «Философам и физикам, пугающимся соотношения неопределенности как дороги к индетерминизму или, наоборот, взирающим на него с надеждой как на опору идеализма и мистики, одинаково полезно перечесть поэму Лукреция. Сквозь архаику древних конкретных образов и знаний они могут ясно прочесть одни конец своим страхам, другие – конец своим надеждам». 21 апреля 1946 г. Вавилов признает путаность своего представления о связи сознания с квантовой механикой: «Сознание, конечно, никакого прямого отношения к Ungenau[i]gkeit’s Relation не имеет. Сознающим может быть и камень, падающий по самым строгим механическим законам. С другой стороны, U. R. не может быть само по себе прототипом „свободы воли“. Факты, связанные со свободой воли, приводят к нарушению статистической беспорядочности, а U. R. полностью с нею связан. // Значит, какая-то связь Сознания с U. R. Это – элементарные факты, т. е. сознание и U. R. // Выход пока такой – неизвестно пока что-то самое главное и фундаментальное. Физическая попытка перенести основы сознания и U. R. на сам атом – электрон, протон, фотон и т. д., по-видимому, ошибочна принципиально». Но в январе 1950 г. Вавилов опять ставит в один ряд «…все эти чудеса – Ungenauigkeitsrelation, элементарную статистику, сознание» (15 января 1950).