Мне кажется, Ангелов сыграл определенную роль в моей судьбе. А может, и ошибаюсь. Вглядывался он в своих студентов внимательно.

А после пятого курса, вместо того чтобы вместе со всеми сдавать государственные экзамены и защищать диплом, я, переводчик, в третий раз за год (по тем временам — рекорд!) был отправлен в трехнедельную зарубежную командировку со сборной по парусному спорту в классе «Звездный» по фантастическим озерам — сначала в Венгрию, потом в Югославию, а на закуску — в Италию.

Вернулся в Москву, обогащенный впечатлениями: побывал даже на родине Монтекки и Капулетти — в Вероне, и с мотками фирменной итальянской шерсти, которые отдал счастливой маме. Сдавал госэкзамены и защищал диплом в гордом одиночестве. Но был готов, пересилил привычный мандраж, поверил в себя. Последним был военный перевод. Вдруг пришел принимать его сам Ангелов. Мы проработали с ним минут сорок. Горжусь его оценкой больше, чем остальными «отл.».

Прошло уже полвека, но я и сейчас помню, как мы приветствовали полковника Ангелова им же в нас и вдолбленным: «Dress right dress. Ready front! Eyes left! Comrade colonel…» («Равняйсь, смирно! Равнение налево! Товарищ полковник…»).

В гостях у агента 007

В гостях у агента 007

В Шотландии все уверены: именно бригадный генерал, разведчик сэр Фицрой Маклин и стал прообразом Джеймса Бонда.

Мы собрались на прощальный ужин в лучшем ресторане Глазго. Глаза горели у всех — даже у официантов. В Шотландии знают своих героев. А тут с нами восседала сама народная гордость — сэр Фицрой Маклин, только на (тех) днях удостоенный ее величеством королевой Елизаветой II звания «Рыцарь Шотландского ордена».

Не все обожают шпионов

Не все обожают шпионов

Конечно, по строгому протоколу его усадили во главе стола. Именно сэр Фицрой, кто же еще, произнес первый спич, осушив бокал за успешную стажировку группы российских журналистов в университете Страфклайда.

И тут произошло непредвиденное. Слово самовольно, не по чину, взял наш преподаватель мистер, скажем, Хейли. «Да, мы рады, что среди нас присутствует Фицрой Маклин. Мы же знаем — он настоящий спук, c которого вылепили Бонда. Я же не ошибаюсь, сэр?» — выдохнул профессор еще только после первой.

За столом повисло тягостное молчание. Ведь именно спуками, в переводе «шпиончиками» или «шпионишками», презрительно именуют в Британии разведчиков и шпионов.

Лицо сидевшего рядом со мной Маклина налилось кровью, и совсем не от виски. Такого оскорбления он не ждал. Как бы пропустил гадкие слова мимо ушей. Отсидел с нами из вежливости еще минут десять, пожелал приятных воспоминаний об учебе в Глазго и ретировался в своем килте.