§ 8. «Карп Пантелеич и Степанида Кондратьевна» (1845): умолчание как форма критической оценки

§ 8. «Карп Пантелеич и Степанида Кондратьевна» (1845): умолчание как форма критической оценки

В июне 1843 г., когда выходит 2-й том «Статеек в стихах», Плетнев начинает читать поэму В. А. Жуковского «Наль и Дамаянти» (Грот – Плетнев. II: 94, 109, 429). В 1844 г. это произведение выходит отдельной книгой, и в периодике появляются посвященные ей отзывы, в том числе Белинского (анонимный)[620] и, возможно, Некрасова: он предположительно был автором анонимной рецензии, напечатанной в «Литературной газете» (XII-2: 420)[621].

Плетнев, восхищенный этим произведением, также посвящает ей статью (Грот – Плетнев. II: 184) и неоднократно говорит в письмах о значении этой книги, о понимании ее в современном обществе (напр.: Грот – Плетнев. II: 282).

25 января 1845 г. в № 4 «Литературной газеты» без подписи было опубликовано новое произведение Некрасова – «Карп Пантелеич и Степанида Кондратьевна» (I: 440–444). Как пишет А. М. Гаркави в комментарии к этому произведению, оно «представляет собой пародию на первую главу “индейской повести” В. А. Жуковского “Наль и Дамаянти”. <…> Ряд строк включен в пародию дословно» (I: 696–697). Критика не удостоила вниманием «Карпа Пантелеича…», в целом не более чем стихотворную шутку. Обещанное читателю окончание не было напечатано (I: 696).

1840-е гг. считаются «новым и самостоятельным периодом в творческой биографии» Жуковского[622]. Они «ознаменовались особым интересом Жуковского к мировым образцам эпоса»[623]: в кругу внимания поэта-переводчика оказываются «Потерянный рай» Дж. Мильтона, «Божественная комедия» Данте, «Одиссея» Гомера и другие произведения. Как пишет А. С. Янушкевич, параллельно с работой над переводами «в письмах к Плетневу, Уварову, И. Киреевскому Жуковский развивал теорию “повествовательной поэзии”, говорил о сближении поэзии и прозы. Он ищет свою форму национального эпоса – материал для “гуманистической проповеди”»; «Важнейшим этапом на пути реализации концепции эпоса стали переложения образцов восточного эпоса: “Наль и Дамаянти” <…> – отрывок из древнеиндийского эпоса “Махабхарата”, и “Рустем и Зораб”…»[624]

Размышления о национальной эпической форме в литературе нашли отражение в полемике вокруг «Мертвых душ» Н. В. Гоголя[625], с которым Жуковский был дружен и чье творчество вызывало у него чувство духовной близости. Суждения о соотношении лирического и эпического начала публикуются в периодических изданиях, и в 1850-1870-х гг. в статьях, посвященных Некрасову, нередки слова «писатель» и «повесть» (жанр эпического рода) применительно к его поэтическим произведениям, «проза» применительно к его поэтическому языку. Соотношение лирического и эпического начал – одна из серьезных проблем в изучении творчества Некрасова. Поэтому художественные искания Жуковского – поэта, обратившегося к поэтическому переводу эпоса разных народов, – и осмысление его творчества современниками – магистральное направление в изучении критического восприятия Некрасова. Но для критики, включая пока и самого Некрасова, поэтические переложения эпоса, выполненные Жуковским, – в первую очередь образцы художественной формы, литературного мастерства, но не соотношение родов литературы.