Его навещала любимая Мария Кржисевич. Он давал ей наказы весьма личного плана, например, купить новые носки, длинные без рисунка, похожие на чулки, из хорошего шелка. Она жила в Петербурге, имела связи и влияние в свете, как жена губернского секретаря, и устраивала для Глинки многие хозяйственные и бюрократические дела (в том числе будет помогать с оформлением загранпаспорта). Людмила просила ее купить платьице для Оли и пальто.

Молодые друзья встречали Глинку как Одиссея, привезшего европейское «золотое руно» — музыкальные новинки и редкие партитуры. Но мода на старину уже широко распространилась не только в Европе, но и в России. Древнюю «экзотику» искал Владимир Стасов, путешествующий по Италии, а затем Энгельгардт, отправляющийся в Европу.

Стасов привез из Флоренции большое количество редких нот, которых в России еще не было. В 1853 году он писал из Флоренции: «Потом нашел я в Риме одного аббата Сантини, у которого существуют, точно в незнакомых глубинах земли, в каких-то пропастях, куда никто не спускался, чистые жилы золота, серебра и целые скалы алмазов и изумрудов. У него собраны, кажется, все от первой до последней ноты музыкальные (древней церковной музыки итальянской, мотетной и мадригальной), которые только были написаны в Италии, Палестрина у него решительно весь, как, конечно, нигде больше на свете, а потом все-все, кто только был чудесен в музыке. Для меня написаны копиями целые труды нот этой музыки, и когда я стану ворочаться в Россию, со мною поедет просто караван»[653]. Глинка изучал эти неизвестные рукописи, в том числе сочинения Баха, Моцарта, Бетховена и все оперы Глюка. Видимо, Ден снабдил его полными собраниями квартетов Гайдна, квартетов, квинтетов и трио Моцарта, которые впоследствии он подарил Энгельгардту.

Такой интерес Стасова к нотным автографам и изданиям был не случаен. В России наступило время, когда интеллектуалы стали собирать нотные коллекции. Первый этап музыкальности, когда все играли на фортепьяно и пели романсы, сменился страстью к изучению музыки. Музыкальные библиотеки ценились теперь на вес золота. Так, например, давний друг композитора Константин Булгаков, живущий в Москве, описывал Глинке, как за библиотеку умершего музыканта Геништы развернулась целая война[654].

Пока молодое поколение, среди которых появлялось все больше музыкантов из купцов, плохо «пиликало», как сообщал Булгаков, модного Моцарта, прежнее поколение и аристократы-интеллектуалы перешли на музыку Георга Фридриха Генделя и Алессандро Страделлы (1639/44–1682).