Он храбрился и очень хотел казаться беззаботно-презрительным, но получалось скверно.

Впрочем, Царица этого то ли не поняла, то ли решила не обращать внимания; она лишь легкомысленно отмахнулась.

— Все они, кроме Скьёльда, значения не имеют, а Скьёльда я совсем не чувствую. Видать, недёшево дался портал сюда. Если получится, пусть демоны и его приберут. Не выйдет — не беда. Пришла нам пора с ним поквитаться, и за моё пленение, и за Араллор…

— За что?

— Неважно. Так, вспомнилось. Белокрылая с девчонкой и волком, конечно, с тобой справятся, но мы до этого не доведём, нет, не доведём… — и Царица Ночи улыбнулась в предвкушении.

— Тогда идём, — мрачно сказал Матфей. Ему очень хотелось, чтобы всё это поскорее кончилось, и… и пусть бы Царица забрала всё и вся, а он бы — он бы просто унёс отсюда ноги.

Демоны шли, порыкивая, буркалы их начинали светиться в предвкушении битвы. Эх, эх, даже угостить вас нечем будет, ну разве что дракона обглодаете…

Царица Ночи сделалась совершенно невидима в густом мраке — а может, и сама сделалась тьмой, разящей, убивающей.

Да, вот они, враги — среди бело-голубоватых и зелёных сполохов. Вот чернеет громадная туша дракона; вот раскинуты на земле белые крылья этой летуньи… что она там делает? Ага, Скьёльд-то и в самом деле валяется, похоже, права была Царица, не хватило у колдуна силёнок… И девчонка с волком — на страже.

Их, считай, только четверо, и самый сильный к бою явно не готов; что ж, глядишь, Царице и впрямь может повезти — Матфей слегка приободрился.

А где Хюммель? Ага, у самого прибоя! Есть у неё фламберг, нет — отсюда не увидишь; впрочем, приближаться Матфей и не собирался.

— Атакуй, — выдохнула Царица Ночи и исчезла.

Матфей повиновался. Ничего иного ему и не оставалось.

За спиной Клары встрепенулся Сфайрат, оттолкнулся могучими лапами, взмыл в воздух. Замерла Гелерра, вглядываясь в ночь, прошипела сквозь зубы какое-то витиеватое проклятие и тоже взлетела — на земле адаты мало что могут сделать; бесчувственного Скьёльда выпадало защищать Ирме с Серко да ещё ей, Кларе.

Над головой захлопали широченные драконьи крыла; яростный рёв и шипение устремившегося на врагов пламени. Клара развернулась…

«Рано!!!» — дружно взвыли в её сознании оба Меча, и Алмазный, и Деревянный.

И точно — шероховатость эфеса в ладони стала вдруг таять, исчезать; казалось, ещё немного, и в пальцах останется лишь пустота.

Клара послушно отвернулась, зажмуриваясь. Ничего, ничего, продержитесь совсем немного, милые, — я же знаю, на что способен фламберг в умеющей держать его руке!..