Уж на что Райна была и быстра, и сильна, и тоже умела атаковать, обгоняя движением ветер — но Хаген оказался куда скорее.

Как Игнациус сумел защититься — неведомо, но сумел, правда, не до конца. Ему не удалось ни захлопнуть дверь, ни даже громко крикнуть; тан Хаген сшиб чародея наземь, голубой клинок проехался по рёбрам.

Кровь так и брызнула, яркая, алая. Игнациус взвыл, откатился, оставляя багровый след.

Прежде, чем маг успел вскочить, Хаген уже оказался сверху. Райна ринулась следом, альвийский меч зазвенел, словно отзываясь, предупреждая валькирию о пришедших в движение охранных чарах.

Не самое умное — атаковать мага силы Игнациуса в его собственном логове.

Мысль эта мелькнула и исчезла, потому что тан Хаген ногой наступил Игнациусу на хребет, левой рукою сгрёб в кулак седые волосы, оттянул голову вверх, открывая горло. А в горло уже упёрлось остриё Голубого Меча, и на коже старого мага появилась, быстро набухая, блестящая карминовая капля.

— Где она?! — прорычал тан, заставляя Игнациуса выгнуться дугой, да так, что даже Райна услышала хруст в спине старого чародея.

Валькирия, ни мига не колеблясь, приставила и свой альвийский меч к шее Игнациуса.

— Сколь бы ни были вы быстры, мэтр, сталь всё равно скорее.

— Где она? — низким рыком повторил Хаген.

Игнациус конвульсивно дёрнулся. Сила пришла в движение, рванулась потоками со всех сторон, не тратя даже терции драгоценного времени на преобразование во что-то понятно-убийственное, вроде огня, молний или ледяных игл; нет, сила просто должна была вырвать у покусившихся на мессира Архимага самую способность жить.

Валькирия сражалась с чародеями не раз, не два, даже не сто и не тысячу. В неё летели огнешары, вокруг неё лопались молнии, леденел сам воздух, а под ногами расступалась земля. Райна через всё прошла, всё одолела и со всем справилась. Но и в страшном сне ей бы не привиделось нападать с оружием на милорда мэтра!..

Альвийский клинок зазвенел тонко, высоко, гневно. По нему побежали цепочки неведомых Райне рун — не руны её отца, Древнего бога Óдина, не какие-то ещё, ведомые ей, и уж, конечно, не тайнопись Альвланда — уж с нею-то Райна была знакома вполне хорошо. Сталь клинка сделалась тёмно-багровой, он раскалился, валькирия едва удержала эфес.

— Где она? — ещё более низко и грозно повторил Хаген. Чуть повёл Голубым Мечом, рассекая Игнациусу кожу на горле; разрез обильно закровил.

Райна тоже махнула мечом — с лезвия срывались тёмные бесформенные сгустки, словно комки глины. Что это, откуда взялось? Или это альвийская магия Оружейницы защищает её, валькирию?