— Вместе, глупцы! Все вместе! — Игнациус не то рычал, не то клокотал горлом. Пальцы его на исчезающий миг сложились в замысловатом жесте, земля вокруг Райны взметнулась столбами, столбы закружились, пытаясь обвить воительницу на манер исполинских змей. Альвийский меч вновь раскалился, ярко сияя; однако она, валькирия Рандгрид, не есть лишь приложение к магическому оружию!..

…Они неслись, обгоняя самые бешеные ветра, и ледяные драконы Севера не дерзали заступить им дорогу. Они носили оружие, выкованное из зачарованной стали, но они были чарами сами по себе, они — дщери Отца Богов, проводники его воли, спутницы достойных Валгаллы. Магия струилась в их крови, магия Древних, сотворённая в те времена, когда мир был не то, что юн — но едва-едва рождён, и даже Великого Предела ещё не существовало.

Она забыла об этом своём наследии. Слишком привыкла быть последней из своего рода, обычной воительницей, удачливой наёмницей, старавшейся ни о чём не думать.

Но сейчас это всё ожило.

Ты не зря прошла через лес, пустыню и горы. Не зря вспомнила детство и девочку Рандгрид, бесстрашно лазавшую по гибельным топям. Ты не зря сражалась со Смертью рука об руку с собственным братом.

Ты вспомнила.

Альвийский меч закричал, когда воля самой Райны ворвалась в него, подчиняя и заставляя слушаться. О да, это был шедевр оружейницы Айвли, но, чтобы победить, его было мало. Требовалась железная воля Древних Богов, простых и жестоких, как сама природа на заре мира, чтобы заставить этот меч не только защищаться, но и нападать, хитростью и вплавленными в клинок чарами разбивая и преобразуя вражеские заклятия.

Пылающий белым меч вытянулся, принимая форму копейного наконечника — того самого знаменитого Гунгнира, отца всех копий. На левой руке валькирии возник призрачно-золотой щит — точно такой, как поднимала она, вставая в ряд с сёстрами на празднествах Асгарда. Он, этот щит, принял ударивший прямо в его середину огнешар — и тот разбился фонтанами брызнувших во все стороны искр.

Альвийский меч наискось рубанул по крутящимся вокруг Райны земляным удавам, пытавшимся сдавить, наконец, жертву своими петлями. Лезвие полыхнуло ослепительно-белой нитью, рассекло зеленовато-коричневые тела, где в бешеном танце неслись земляные комья, вырванные с корнем травы, камни, обломки садовой ограды и прочий мусор.

Жаром полыхнула и рукоять меча, но валькирия даже не вздрогнула. Боль подстёгивала, подпитывала жажду схватки и в то же время не давала впасть в боевое безумие.

Ведь эти маги Долины не были настоящими врагами. Она, воительница Райна, много-много лет не щадила себя, защищая этот уютный мирок, ставший ей новым домом. И потому — пусть меньше прольётся крови!