Хаген, напротив, на ногах удержался; Голубой Меч крестил воздух перед ним, словно рубил что-то незримое. И сам тан сделался сейчас… словно отец, великий Óдин, в дни неведомой молодости. Чёрная броня вся пошла огненными разводами, с треском лопнула зачарованная сталь, однако новообретённый брат Рандгрид не отступил.

Игнациус уже вскочил, плащ разлетелся в стороны. Кровь заливала ему грудь, он размахнулся, словно швыряя в Хагена нечто невидимое; Райну вбило в стену, от удара помутилось в глазах.

Тан отбил это невидимое Голубым Мечом; стена справа от Хагена разлетелась пылью, застонали, проседая, перекрытия.

— Ну нет! — каркнул Игнациус, — дома моего ты не получишь!..

И ударил вновь, отбрасывая Хагена к дверям.

Крики и вопли сбившихся там в кучу магов.

Мессир Архимаг, шатаясь, двинулся на Хагена и Райну.

Видать, даже его магия не могла заставить их умереть, по крайней мере вот так сразу.

Валькирия не помнила, как сумела подняться, как оказалась рядом с Хагеном. Маги Долины подались назад, кто-то пытался окликнуть её, Райну, — она не отвечала. Пролетел первый огнешар, пока ещё робкий, неуверенный и плохо нацеленный.

Но пролетел.

— Вместе!.. — завопил Игнациус. — Все вместе!..

— Удержи остальных, — сквозь зубы бросил Хаген. — Этот — мой!..

Удержи остальных!..

Воительница Райна привыкла вежливо кланяться чародеям. Они были тут хозяевами, она — простой наёмницей, с трудом добившейся права «постоянного проживания». Она звала «кирией», госпожой, волшебницу Клару Хюммель — хотя по сравнению с ней, валькирией Рандгрид, «госпожа Клара» была совершеннейшим младенцем.

А сейчас она оказалась лицом к лицу с ними — разозлёнными, растерянными, сбитыми с толку, напуганными и потому готовыми наломать дров.

Хаген явно не собирался отступать, а вот мессир Игнациус столь же явно собирался устроить так, чтобы схватка разыгралась как можно дальше от его обиталища.

Альвийский меч остывал, с перчатки Райны осыпалась гарь, чёрные чешуйки опалённой кожи. Она повела остриём, и маги невольно подались назад — они не слишком пылали рвением, многие вообще растерялись.

И мессир Архимаг, конечно же, это немедленно понял.

Захрипел, засипел, забулькал, взмахнул руками. Кровь обильно выплеснулась из раны на горле, кто-то из чародеек истерически взвизгнул.

— Все! Вместе! На них!.. — словно бы из последних сил скомандовал Игнациус. — Все! Вместе!..