— Я не отойду от тебя, прекрасная. Задуманное тобой бессмысленно и безумно.

— Да кто ты такой, чтобы!.. — задохнулась в крике Айвли и вдруг осеклась, глядя прямо в глаза Фиделису. Задрожала. Закрыла лицо ладонями.

— Я никто, — спокойно согласился тот. — Просто странствующий лекарь, чей долг — облегчить муки страждущего. Вот и всё, прекраснейшая.

— Ты… ты…

— Я не Он, если ты это имела в виду. — Фиделис виновато развёл руками. — Не Его часть, не Его ипостась. Можно сказать, что я — Его противоположность. Идём, храбрая Айвли. Наши с тобой искусства будут сейчас очень нужны. Давай думать о тех, кому твои таланты помогут сохранить жизнь, а не… а не о нём.

— Ты… ты прав, великий… — Айвли дрожала. — Позволь мне пасть, позволь…

— Нет-нет-нет! — явно перепугался Фиделис, когда колени альвийки подогнулись, словно она и впрямь вознамерилась «лобызать прах меж стопами твоими». — Не надо, прекрасная. Перед нами битва. Пусть падёт в ней как можно меньше достойных. Верно?

— Верно, ве…

— Лекарь. Просто лекарь Фиделис.

— Верно, лекарь Фиделис.

Мёртвые на руинах Хедебю ждали молча, терпеливо, бесстрастно. Управляющая ими воля отдала приказ, наделила силой, но дальше они действовали сами. Верно говорят мудрые: вырванные из покоя смерти останки, неважно, только что преставившиеся или же пролежавшие на погосте бессчётные годы и даже века — обуреваемы лютой, неутолимой и неодолимой ненавистью к живым. Просто потому, что одни живы, а другие уже нет.

Сейчас к ним двигалось относительно небольшое, но широко развернувшееся полукольцом воинство. В одном строю стояли люди и светлые эльфы, гномы и половинчики, темные эльфы и гарпии. Были и кентавры, и даже сколько-то песьеглавцев. Были и Тёмные Легионы, очень убавившиеся в числе и сами вроде б сродни мертвякам в Хедебю, но последние чуяли — этот враг будет исполнять приказы Владыки Тьмы, но не того, кто заточён под зелёным монолитом.

Мёртвые ждали. Ждали с бесконечным терпением, не заботясь об исходе сражения и желая лишь одного — чтобы живые перестали жить.

Армия Хедина приближалась. Мёртвые не владеют магией (даже бывшие при жизни чародеями), кидаться огнещарами не умеют. Разве что пустят стрелы?..

Несколько белокрылых гарпий взмыли в воздух, пронеслись над стёртыми в пыль городскими кварталами. Вместе с ними отправилась и Умис — и она же, опустившись, доложила Хедину:

— Владыка, в Бирке никого живого. Я уверена. Я бы почувствовала.

— Благодарю тебя. — Хедин подумал о Гелерре. Умис, Древняя Богиня, была на неё очень похожа.