Восставший встряхнулся, резко кивнул.

— Верно. Короче, ты видела, сестра, что Он творит тут с чистой магией?

— Поглощает, — сквозь зубы процедила Сигрлинн. — А как насчёт… не совсем чистой?

Она, как всегда, глядела в корень.

— Вот она-то в ход и пойдёт, — согласился Хедин. — Но сперва придётся покончить с мертвяками. Дедовскими методами. Ты как, готов, брат?

Ракот только усмехнулся.

— Всегда готов.

Чёрный клинок описал широкую дугу.

— Тогда пошли. И — как можно меньше чистой силы.

Мёртвые с прежним равнодушием наблюдали за приближающимся строем. Время пришло — они смогут утолить голод. Раз и навсегда.

До разрушенных стен Хедебю оставалось примерно два полёта стрелы, когда воинство Хедина замерло. Подмастерья без спешки, но и без промедления изготовились: гномы поднимали огнебросы, эльфы натягивали луки. Сила пришла в движение, по рядам полетел приказ Аэтероса: избегать простых чар, враг просто поглотит их.

Бронзовые стволы бомбард нацелились в ясное небо. Растянутые тетивы коснулись щёк.

А потом от того места, где застыли Аэтерос с владыкой Ракотом и владычицей Сигрлинн, к развалинам покатилось нечто неразличимое, серое, крутящееся: вихрь — не вихрь, смерч — не смерч, что-то неимоверно сложное, запутанное, щетинящееся (для тех, кто умел видеть) странными, причудливыми чарами, перекручивающее и преобразующее силу так, что наружу почти ничего и не вырывалось.

— Да, брат, — покачал дымной головой Ракот, — это тебе не огненные стены ставить.

Сигрлинн сердито фыркнула.

— Последнего, братец, ты мог бы и не добавлять.

И нарочито форсисто проделала тонкими руками целую пантомиму.