Жест, инкантация, начертание, мыслеформа.

Меж тем посланное Хедином серое нечто докатилось до того, что осталось от главных городских ворот Хедебю. И — равнодушные мертвяки, что никак не должны были понять, что происходит, с удивительной резвостью расступились перед ним, пропуская глубже в руины старых кварталов; вернее, попытались пропустить. Потому что серое нечто вдруг развернулось, разделилось, распадаясь на десятки клубков, уснащённых всеми мыслимыми пиками, копьями, молотами, боевыми цепами и прочим.

— Идею, братец, у Армады почерпнул? — подмигнул Ракот.

Он веселился. Он искренне веселился, потому что брат Хедин тут, и можно было на краткое время оставить ему высокие материи, а вместо этого — просто сражаться.

Клубки кружились, гонялись за мертвяками, норовя достать их кто чем; скелеты и ходячие трупы уворачивались, отмахивались, отбивались; иные падали, но число их, если и убывало, то очень медленно.

— Это твой план? — поморщился Восставший.

Тёмные Легионы дружно шагнули вперёд; лучники натянули тетивы, целый рой стрел, таща за собой тонкие росчерки серого дыма, взмыл в поднебесье, описывая длинные дуги; хищно нагнув иззубренные наконечники, низринулся на орды мёртвых, пронзая их навылет, и не просто пронзая — пригвождая, глубоко погружаясь в землю, брёвна и камень.

На головы стражам Спасителя обрушивались теперь огненные шары из гномьих бомбард, их навылет пробивали стрелы эльфов; Древние тоже не теряли времени даром — земля раскрывала многочисленные голодные рты, целиком глотая вырванные из её лона тела; вздымались пучки ловчих лиан, опутывая мертвяков цепкими петлями, рои чёрных жужжащих мух набрасывались на шагающие костяки, облепляли их, вгрызаясь в скрипящие суставы, так что у скелетов отваливались руки и ноги; Тхенчана, как обычно, сотворила колышущуюся топь, где мертвяки тонули, а потом на поверхность всплывали их жалкие ошмётки, носившие на себе отметины чьих-то исполинских зубов.

Но даже и сложная магия, магия, пропущенная через множество изощрённых чар, действовала здесь плохо. Спаситель нашёл способ вбирать её в себя, даже пребывая в заточении.

Отта Локка развернула мягкие серые крылья, бесшумно взмыла в воздух, пронеслась молчаливой неотвратимой гибелью над самыми головами мертвяков — грудные клетки и черепа их лопались, словно перезрелые сливы.

Другие Светлые тоже не мешкали. Æацелл, даже тут ухитрявшийся сохранять известную элегантность, гарцевал среди окруживших его со всех сторон скелетов, лягал их копытами и, несмотря на полное отсутствие у него какого бы то ни было оружия, раздробленные костяки так и летели в разные стороны.