Будущее всех наших зарубежных активов после начала Второй мировой войны стало весьма неопределенным. Даже в преддверии окончательной победы над странами «оси»[6] все еще было трудно с определенностью сказать, какие политические и экономические условия будут превалировать в большей части мира. В 1942 году по моему предложению мы учредили внутри нашей корпорации группу по планированию послевоенной политики и поручили ей оценить будущую политическую картину мира, а также выработать рекомендации относительно будущей зарубежной политики General Motors. Я был председателем этой группы. Эдвард Рилли (Edward Riley), вице-президент General Motors и генеральный директор подразделения зарубежных операций, предоставил мне и группе по выработке политики подробную подборку прогнозов относительно политической и экономической ситуации зарубежных стран после войны. Большинство информации содержалось в письме, направленном мне 23 февраля 1943 года. Я процитирую некоторые выдержки из этого документа, поскольку в годы войны они во многом задали направление будущей доктрины нашей деятельности за рубежом.

«…Мы убеждены [писал Рилли]… что США будут стремиться занять и удерживать более сильные позиции в послевоенном мире, чем после Первой мировой войны. В этой связи я полагаю, что вне зависимости от выбранного внутриполитического курса… Америка, учитывая ее печальный опыт в последней четверти века, больше не будет изолироваться от решения мировых проблем и действий, которые, если пустить их на самотек, снова, как и раньше, могут привести к ситуации, противоположной нашим интересам… В Англии… мы уже сейчас можем видеть определенные признаки будущих событий. В том числе, как нам видится на сегодня, Англия будет стремиться сохранить позиции ведущей в мире торговой державы, ориентируясь при этом на снижение цен за счет эффективного производства, в отличие от предвоенной позиции картельной защиты основных отраслей, которая привела к высокой стоимости производства и необходимости зашиты рынков. Еще одна заметная тенденция в Англии – растущее осознание того, что будущее благополучие и безопасность Британского Содружества в наилучшей степени могут быть обеспечены при более близком политическом сотрудничестве с США. …в свете имеющейся на сегодняшний день информации мы полагаем, что политика России будет в большей мере направлена на мирное развитие, чем на внешние завоевания посредством агрессивных военных акций… Российское влияние направлено не только на запад, в сторону Европы, но также и на юг и восток. Персия, Индия, Китай, Манчжоу-Го и даже Япония уже входили в сферу влияния России в прошлом… После войны Россия продолжит прилагать усилия по сохранению этого влияния во всех направлениях. Мы полагаем, что общественные и политические взгляды, исповедуемые Россией… будут продолжать распространяться за ее пределы в те зоны, где есть благоприятные условия для их принятия и развития… Наиболее эффективные средства противодействия распространению российского влияния – не допустить создания таких благоприятных условий или ослабить их, а также продемонстрировать, что американский и британский образ жизни может предложить массам людей гораздо больше преимуществ… Вывод: вероятнее всего, к западу, югу и востоку от Советского Союза появятся определенные линии разделения или разграничения, внутри которых российская идея будет доминировать, а за их пределами будет превалировать точка зрения Америки и Британии. Опираясь на прошлый опыт, можно предположить, что зоны с сильным влиянием России после войны, вероятно, не будут представлять благодатную почву для нашего бизнеса».