Пехотинец обшарил карманы Елецкого, достал вексель Слейтера и передал его Ньюкомбу.

Тот пробежал его глазами и слегка побледнел, потом перевернул и посмотрел на дату.

Кэтрин подошла и через его плечо тоже бросила взгляд на бумагу.

– Вы можете говорить? Вы подделали этот вексель? – спросил Ньюкомб, наклонившись к Елецкому.

Тот открыл глаза, с ненавистью посмотрел на Ньюкомба и отвернулся.

– Хотите помолчать? – спросил тот и наступил ему на плечо.

Елецкий заскрежетал зубами и издал звериный стон.

– Ньюкомб! – закричала Кэтрин и схватила его за руку.

Но он только отбросил ее и вдавил ногу в раненое плечо Елецкого еще сильнее.

– Слейтер жив или ты подделал вексель? Говори! – выкрикнул Ньюкомб.

Елецкий снова застонал и потерял сознание от боли.

– Все равно, – сказал Ньюкомб, вытирая окровавленный сапог о траву. – Вышвырните эту падаль в пропасть! Пусть кто-нибудь принесет мой саквояж.

Пехотинцы подняли Елецкого и понесли к обрыву.

– Остановитесь! – заявила Кэтрин.

Пехотинцы замедлили шаг и посмотрели на Ньюкомба. Тот лишь кивнул им. Мол, выполняйте приказ. Они подхватили бесчувственное тело Елецкого поудобнее и потащили его дальше.

Солдат подал Ньюкомбу его кожаный щегольской саквояж. Он быстро сбросил пехотный офицерский камзол. Под ним оказалась тонкая кавказская кольчуга прекрасной работы. Ньюкомб достал из саквояжа удобный, свободный сюртук и начал быстро его надевать.

– Генри Ньюкомб, вы негодяй! Я жалею, что спасла вашу подлую жизнь! – прокричала Кэтрин. – Какой же вы мерзавец!

– Кэтрин, мне некогда! – устало ответил ей Ньюкомб, застегнул сюртук и взял в руку одну из двух дуэльных сабель, которые лежали здесь же.

Кэтрин вдруг сорвалась с места и побежала в сторону пакгауза. Ньюкомб не сразу понял, что происходит, потом бросился за ней следом и настиг уже на краю поляны. Он схватил Кэтрин за талию, рывком бросил ее на землю, а затем потащил в лес.

– Не выходите! Он лжец! – Кэтрин кричала и билась в его руках.