Выше и в стороне от английской позиции на солнце блеснул ствол винтовки. Елецкий упал за камень и старался побыстрее отдышаться, вбирал воздух полной грудью.

– Прощайте, – сказал Биля и повернулся к Ньюкомбу спиной.

– Вы джентльмен? – вдруг спросил его Ньюкомб.

Есаул остановился, развернулся к нему и ответил:

– Да, я дворянин по выслуге.

Елецкий положил ствол на камень и прицелился. Он ждал, когда Биля и Ньюкомб встанут на единой линии, чтобы одним выстрелом поразить сразу обоих. На случай неудачи рядом с ним лежала вторая заряженная винтовка.

– Я вызываю вас! – сказал Ньюкомб. – Раз наш спор зашел так далеко, и между нами есть личные счеты, то давайте решим дело в поединке. Без секундантов, прямо на этом месте. Вы являетесь оскорбленной стороной, поэтому выбор оружия за вами. Но если вы предпочтете револьверы, то это, на мой взгляд, будет несколько односторонне, учитывая ваши уникальные способности. Что вы скажете о саблях? У меня есть прекрасная дуэльная пара. Если вы убьете меня, то этот сброд разбежится. Если я вас, то ваши люди пропустят меня. Вы заранее прикажете им сделать это. Я даже готов взять их в долю. – Ньюкомб сделал шаг к Биле и осведомился: – Так что скажете?

Под пальцем Елецкого спусковой крючок винтовки пошел назад. Положение Ньюкомба и Били было теперь идеальным. Они стояли в ста шагах от Елецкого. Он даже слышал обрывки разговора и готов был сильнее надавить на курок.

Тут над его ухом раздался свист. Винтовка нырнула вниз, стукнула о камень. На цевье рядом с белой рукой брызнула тонкая струйка крови. Елецкий застонал, перевернулся, схватился за разрубленное плечо.

Над ним со шпагой в руке стояла Кэтрин.

Биля молчал и смотрел Ньюкомбу прямо в глаза. Тот опустил руку в карман и вынул разорванную цепочку с Плакидой.

– Возьмите! – сказал он. – Я думаю, вам дорога эта вещь. Если бы я мог выбирать, то не убил бы вашего сына.

Биля протянул руку, взял образок и пошел в пакгауз.

Два пехотинца бросили Елецкого под ноги Ньюкомбу, который держал в руках портулан, замызганный кровью и грязью. Елецкий тяжело дышал через сжатые зубы, рана на его плече не была перевязана и сильно кровоточила.

Кэтрин стояла в стороне и не могла оторвать взгляд от этого громадного пореза с расходящимися краями, который нанесла ее рука. Впервые она видела последствия ударов, которые с таким азартом отрабатывала с Крэшем после партии в крокет на лондонской лужайке.

– Вот негодяй! – сказал Ньюкомб. – Ты была права, Кэтрин, и опять спасла мне жизнь. Посмотрите, что у него еще там в карманах!