– Смотри, – сказал Биля.

Англичане наползали на пакгауз своеобразной гусеницей. У каждого из них за плечами болтались несколько заряженных ружей. Передняя цепь давала залп, ложилась на землю, позволяла выстрелить второй, а сама затем разбегалась в обе стороны и занимала место в конце этого строя. Пули потекли в бойницы почти зримой свинцовой рекой, прижали пластунов к полу.

– Сейчас мы их встретим, – сказал Биля. – Штыки примкнуть, револьверы готовь!

Англичане уже подошли шагов на пятьдесят, когда с обеих сторон во фланги им ударили залпы. Дверь пакгауза выходила назад. Противник не видел, как пластуны заняли позиции выше по склону, справа и слева от него.

Порядок в рядах англичан сбился. Четыре залпа причинили им существенный урон. Пока они пытались понять, как им действовать дальше, пластуны закинули за спину штуцера с примкнутыми штыками, вскочили на ноги и открыли огонь из револьверов. Но ударить в штыки они не успели. Отряд англичан сбился в кучу, липкая паника охватила каждого в нем, и вскоре красные мундиры уже врассыпную бежали в сторону леса.

– Назад! – скомандовал Биля, и пластуны мгновенно ушли обратно в пакгауз, не стали дожидаться, когда сделаются доступны для стрелков, залегших в лесу.

– Все, пуль нет. И пороха всего две жмени осталось, – сказал Кравченко и упал под бойницу.

– Сейчас глянем, что у нас заместо свинца есть, – произнес Чиж, поднял с земли английскую винтовку, всунул что-то в ствол и выстрелил вслед бегущим врагам.

Серебряная монета, порхнув, как бабочка, врезалась в дерево прямо над головой Ньюкомба. Его шляпу, волосы и щеку осыпала коричневая крошка коры. Он повернулся и поднял взгляд: прямо перед его глазами из дерева торчал темный край серебряного дублона. Ньюкомб протянул руку, расшатал смятую монету и выдернул ее из дерева.

Чиж с дымящейся винтовкой в руках отпрянул от амбразуры.

– Монетой я вдарил, казаки! – сказал он, поглядывая через амбразуру на кромку леса. – Но, кажись, не попал.

– Баловство одно, – буркнул Кравченко. – Толково нельзя прицелиться с такой пулькой.

– Вдаль и точно не получится, а в упор вполне выйдет, – возразил ему Чиж.

– Не расплавим мы их, Николай Степанович? – спросил Биля, показывая на мешки с монетами, лежащие в углу.

– Где там! Меха нужны, – ответил Кравченко, покачав головой. – А так отлили бы. Для этой нечисти серебряные пули в самый раз будут.

– Глядите! – сказал Вернигора и показал на лес.

От опушки к пакгаузу шел Ньюкомб с белым флагом.

Вернигора приложился и взял его на мушку.

– Григорий Яковлевич, дозвольте. Или вы сами его за Яшу?.. – спросил он, повернувшись к есаулу.