Ньюкомб посмотрел на поляну, раскинувшуюся перед ним, на склон горы, нависавший справа, на пропасть с другой стороны. Обойти сторожевой пост было никак нельзя. Оставалось только взять его в лоб, штурмом.

К Ньюкомбу подбежал Дадли и остановился, ожидая приказаний.

– Остановите бессмысленную стрельбу! – сказал ему Ньюкомб. – Того и гляди, здесь появятся еще какие-нибудь русские.

Дадли дал команду в свисток, и стрельба стихла.

Ньюкомб поднял голову и увидел каменный нос Качи-Кальона.

– Корабль и крест! – выкрикнул он.

– Сэр, простите? – спросил Дадли.

Пули щелкали по бревнам пакгауза, гудели, как шмели, влетали в бойницы и с треском врезались в стены над головами пластунов. Но стрельба вдруг прекратилась.

– Палить перестали. Совет будут держать, – сказал Кравченко в наступившей тишине.

– А как поступил бы ты на их месте? – спросил его Биля.

– Посмотрел бы, как нас обойти.

– Это они быстро смекнут. А потом?

– Народу у них еще много осталось. Я распределил бы стрелков на каждую бойницу, чтобы нас к земле пригнуть, человек так по десять, чтоб садили без продыху. Подошел бы и поджог.

– Этих стрелков надо было выше ставить, а тут им укрыться негде. Все под пули попадут. Вот сейчас и глянем. Думаю, что сейчас они матросов своих последних как щит поставят, – малость подумав, сказал Биля.

Кэтрин лежала под деревом, прямо на земле, положив голову на снятое с ее лошади седло. Стоны раненых раз за разом проводили по истерзанным нервам девушки огромной пилой. Ей казалось, что она даже видит ее над собой, когда закрывает глаза.

Кэтрин услышала резкий голос Ньюкомба и вздрогнула от омерзения, которое теперь вызывал у нее этот субъект.

Ньюкомб и Дадли стояли перед строем пехотинцев и моряков, уже порядком потрепанных и явно не горящих желанием воевать.

– Еще сегодня вы все будете богаты! Огромные деньги лежат прямо за их спинами, – выкрикнул Ньюкомб. – Если вы все сделаете так, как я скажу, то нам удастся избежать больших потерь. Доля погибших достанется живым! Раненые тоже получат свое! Самое позднее завтра здесь будут русские войска, значит, и их врачи, которые, как вы знаете, не делят раненых на своих и чужих. Но до этого мы должны успеть забрать деньги. Еще ни разу их первый залп не забрал больше пяти человек. Их всего только пятеро! По миллиону фунтов стерлингов за каждым. Пойдите и возьмите их!

Через бойницы было видно, как из леса скорым шагом одна за другой выходили английские цепи. На поляне перед перевалом первая цепь выстрелила и упала на землю. Несколько пуль влетело в бойницы.

– Эвона! Слышал поп звон, да не знал, откуда он, – с усмешкой проговорил Кравченко. – Ошибся ты, есаул!