РОМАНТИЧНЫЕ, ДИКИЕ ПЕРСОНАЖИ ВРОДЕ БРАККО, ВИЛЛОРЕЗИ, ТАРУФФИ, ФАРИНЫ И АСКАРИ, БЕЗ КОНЦА ПРОЛЕТАВШИЕ ПО ДЕРЕВНЯМ И УКЛАДЫВАВШИЕ В КРУТЫЕ ПОВОРОТЫ СВОИ ЯРКО-КРАСНЫЕ БОЛИДЫ С ОТДЕЛАННЫМИ ДЕРЕВОМ РУЛЯМИ, ЗАРАЗИЛИ ВСЕ НАСЕЛЕНИЕ ИТАЛИИ СВОИМ «ПСИХОЗОМ», СВОЕЙ ЖАЖДОЙ СКОРОСТИ.

Однако у Модены была и другая грань, строгая и лишенная чувства юмора, она служила противовесом повальной мании на быстрые автомобили. Коммунисты итальянского разлива плотно укоренились во властной политической структуре страны (и удерживают там позиции до сих пор). По окончании войны Северная Италия совершила сдвиг влево. В общенациональном масштабе сей факт уравновешивался политикой центристского правительства Де Гаспари, сидевшего в Риме. Но профсоюзы, мелкая буржуазия и интеллектуалы, выступая против сложившейся в высших слоях общества ситуации (по большей части верхушка поддерживала фашистов), перешли на сторону социалистов и коммунистов, сохранивших силу и влияние, унаследованные от лидеров партизанских отрядов ополчения. В любом из индустриальных центров севера, включая Милан, Болонью и Модену, существовали многочисленные коммунистические партии с преданными сторонниками (хотя довольно скоро русские осознали, что партии эти имели сильный уклон в национализм и были чрезвычайно независимыми, а потому игнорировали любые указания из Москвы).

Природа итальянской государственной власти стала поводом для Феррари устроить театральное представление — после того, как у него разгорелся спор с городским правительством Модены по поводу какой-то давным-давно забытой обиды. Памятуя о том, что мэр — теперь ловко перекрасившийся в коммуниста — в 1930-е был ярым сторонником фашистов, Феррари пришел на встречу с ним в черной рубашке, ненавидимом в народе символе головорезов Муссолини. Драматично изорвав ее на себе и швырнув в лицо мэру, Феррари прокричал: «Ты носил такую задолго до меня!» С того дня этого уважаемого горожанина, бывшего теперь важнейшим фактором развития местной экономики, местное правительство трогало очень редко. С другой стороны, чем более процветающим становился бизнес Феррари, тем больше трений с профсоюзами у него возникало. Это приводило к забастовкам, но часто они принимали форму громких перебранок и символических уходов с работы, длившихся не дольше нескольких часов. Учитывая изменчивость характера Феррари и нахальные манеры драчливых глав итальянских профсоюзов севера (многие из которых помнили о том, что Феррари наживался на войне), сей факт свидетельствует о высоких лидерских качествах Энцо, ведь вынужденные перерывы в работе могли быть куда более частыми и носить насильственный характер.