Интересно, что пилоты редко принимали участие в допросах и конференциях по междугородной связи. Гонщики в большинстве своем (не считая нескольких исключений) считались второстепенным по значимости товаром. С самого своего прихода в автоспорт Феррари уяснил, что в этом деле никогда не иссякает поток молодых мужчин, готовых рисковать своими жизнями, своей репутацией и состоянием своих семей за рулем первоклассной гоночной машины. Пока будут машины, готовые к гонкам, о притоке пилотов можно будет не беспокоиться.
Даже под конец сезона 1956 года, когда ему стало ясно, что Фанхио никогда больше не вернется в его конюшню, вокруг него в избытке вились гонщики, все как один жаждавшие славы. Помимо двух больших итальянских надежд, Кастеллотти и Муссо, в его распоряжении имелись решительный молодой англичанин Коллинз, дикарь Портаго, а также Жандебьен и Хилл, каждый из которых отчаянно стремился выступать на болидах Формулы-1. А за кулисами своего шанса ожидал первоклассный немецкий ас и дворянин, граф Вольфганг «Taffy» фон Трипс (словом «taffy» обычно называют валлийцев), который обязательно здорово проявил бы себя, если бы ему выпала такая возможность. Более того, был готов вернуться и Майк Хоторн. Он вновь разругался с импресарио Vanwall Тони Вандервеллом (после того как босс конюшни настоял, чтобы он перед стартом Гран-при Франции проехал на своем гоночном болиде от отеля к трассе по дорогам общего пользования; Хоторн согласился и сжег сцепление, прокладывая себе путь к треку) и уведомил Маранелло о том, что опять готов заключить со Scuderia сделку.
Итальянская пресса будет называть эту группу гонщиков
Если среди этой плеяды молодых талантов у Феррари и был любимчик, то однозначно им был Питер Коллинз. Этот болтливый, всецело преданный команде англичанин расположил Феррари к себе, когда отдал свою машину Фанхио в Монце, и какое-то время казалось, что за ним ухаживают по-особому, готовя его в преемники — по крайней мере, в эмоциональном плане — Дино, по которому Феррари так скорбел. Коллинзу отдали ключи от виллы, которую Феррари приобрел в нескольких ярдах от завода на дороге в Абетоне, и по прошествии нескольких месяцев она стала продолжением дома Феррари. Энцо периодически заезжал туда по пути на работу, а Лаура регулярно приезжала к Коллинзу вместе с верным шофером Феррари Пепино Верделли, чтобы прибраться в жилище гонщика и постирать ему одежду. В то время молодой и привлекательный пилот был холостяком и не встречался с девушками, что идеально подходило Феррари. Женщинам (кроме его собственной) были в его свите не рады. Феррари считал их отвлекающим фактором не только для пилотов, но также для механиков и всех работников предприятия в целом.