Позже в тот год маленькая ремесленническая школа, начинавшая свою работу в хлеву на дороге в Абетоне, расширилась, став под эгидой итальянского министерства образования официальной технической школой в ассоциации с техническим институтом Корни. Феррари хотел, чтобы эту школу назвали в честь его умершего сына, и благодаря его усилиям она трансформировалась в Instituto Professional Statale Alfredo Ferrari.

Когда Дино Феррари скончался, его отцу было 58 лет. Благодаря финансовой помощи Fiat и Lancia, а также многочисленным щедрым и богатым покупателям, приобретавшим «Ferrari» по всему миру, Энцо смог почувствовать себя всецело состоятельным человеком. Он и Лаура, с которой у них установилось «сердечное согласие», аккумулировали недвижимость в Модене и округе и активно строили планы по расширению фабрики, выпустившей в тот год 81 машину. Кроме того, они собирались превратить маленькую конюшню на дороге в Абетоне в ресторан и небольшую гостиницу. Постоялый двор, получивший название «Cavallino», впоследствии стал почти что так же знаменит, как сама фабрика Ferrari. Но смерть Дино на время отменила все планы. Летом 1956-го Феррари неоднократно угрожал уйти из гонок, и даже те, кто прежде наблюдали подобные театральные спектакли в его исполнении, склонялись к тому, чтобы поверить ему на этот раз.

Как и многие другие итальянцы, Феррари с куда большим рвением упивался своим горем, нежели общением с сыном, которому при жизни уделял отнюдь не так много внимания. Смерть часто порождает иллюзию идеального, непогрешимого образа, так случилось и с Дино. Его недостатки были стерты из памяти, и внезапно выяснилось, что молодой человек никогда не разочаровывал и не расстраивал своего отца. Феррари довольно легко смог создать нового, идеального Дино. Его горе, каким бы чудовищным оно ни было, пробудило некоторый цинизм среди тех, кто хорошо его знал. Траур был настолько затянутым, настолько слезливым и драматичным в духе итальянской оперы, что соратники начали сомневаться в истинных мотивах Энцо.

Дино ушел, но едва ли был позабыт, однако у Феррари по-прежнему оставался еще один сын, которого нужно было признать. Пьеро только исполнилось 11, и он все так же жил со своей матерью в Кастельветро. Неизвестно, встречались ли когда-либо двое сыновей Феррари и знал ли Дино вообще о существовании своего единокровного брата, но зато нет никаких сомнений в том, что в конце 1950-х о второй жизни своего мужа прознала Лаура Феррари. Ее реакцию едва ли можно было описать словом «спокойная». Она очевидно оказывалась в этой ситуации проигравшей. Ее единственный сын был мертв, в то время как Феррари, по всей видимости, подстраховался, произведя на свет второго отпрыска — по сути, наследника себе на замену, — чье существование скрывалось ото всех, кроме нескольких человек из числа ближайших соратников и партнеров Феррари.