Я прошел мимо еще двух жилищ, представлявших собой практически точные копии первого. Четвертый дом, стоявший возле дороги, находился в еще более худшем состоянии. Явно необитаемый. Почтовый ящик был скрыт высокой травой. Проезд, ведущий к дому, тоже зарос. Перед входной дверью и окнами уже росли кусты ежевики. Водосточные канавы густо заполнили разросшиеся сорняки, стены покрылись зеленой слизью, из потрескавшегося фундамента вылезали искривленные плети каких-то растений толщиной с мое запястье. Дом одиноко стоял на площади примерно в два акра. Прежде здесь мог быть луг или пастбище, а сейчас я видел перед собой заросшую колючим кустарником поляну с растущими кое-где молодыми деревьями не выше шести футов. Это место, должно быть, пустовало уже долгое время. И не месяцы, а как минимум два года.

Но рядом с домом я увидел свежие следы автомобильных шин.

Сезонные дожди смыли землю со склонов небольших земляных холмиков и, смешав ее с водонепроницаемой глиной, образовали в низине между дорогой и проездом неглубокие, заполненные грязью, лужи. Сезонная жара спекла грязь в порошок, похожий на только что высыпанный из мешка цемент. Четырехколесное транспортное средство дважды проехало по этому месту. Широкие шины с протектором, рассчитанным на езду по нормальной дороге. Покрышки были новыми, шины — хорошо накаченными. Рисунок протектора отпечатался идеально. Следы были недавними; по всей вероятности, их оставили после последнего дождя.

Я отошел на пару шагов, чтобы не оставлять собственных следов рядом со следами протекторов. Перепрыгнув через низину и продравшись сквозь спутанные, доходившие мне до пояса заросли, перебрался на другую сторону проезда. Отсюда я видел примятую шинами сорную траву. Поломанные сплющенные стебли, сочившиеся темно-зеленым соком. Некоторые более сильные растения не поддались шинам и стояли несломанными. Они снова выпрямились, а на некоторых из них виднелись масляные следы, оставшиеся после контакта с нижней частью мотора.

Тот, кто проезжал по проезду, в дом не заходил. Это было ясно видно, поскольку заросли перед входной дверью и окнами не были потревожены. Поэтому я продолжил осмотр: прошел мимо дома, мимо маленького сарая для трактора, по лежащей за ними территории. Прямо передо мной стоял строй деревьев, точно такие же росли и по сторонам. Одинокое, пустынное место. Никто не смотрел за ним, разве что птицы; как раз две из них зависли в воздухе над моей головой. Грифы-индейки. Они описывали надо мной бесконечные медленные круги.

Я пошел дальше и добрался до давно заброшенного сада, обнесенного проржавевшей сеткой, некогда защищавшего его от зайцев. Археолог, возможно, сумел бы определить, что раньше росло здесь. А я не мог. За садом я увидел длинное высокое сооружение из чего-то зеленого и прочного. Возможно, когда-то здесь была живая изгородь, не подрезавшаяся примерно лет десять и произвольно разросшаяся во все стороны. Позади нее стояли два сооружения, расположенные, как мне показалось, специально так, чтобы оставаться невидимыми из дома. Первым сооружением оказался старый деревянный сарай, сгнивший и сильно покосившийся на один угол.