Когда первый самолет врезался в башню торгового центра, все хитрости Дика и Хабибуллы открылись ему: ни один из самолетов не должен был возвратиться на посадочную полосу.
Лайнер, следующий рейсом девяносто три, упал в Пенсильвании.
Кто знает, может, пистолет, направленный на ретивого пассажира, разродился всего лишь беспомощным щелчком бойка, после чего люди кинулись на фанатиков? Но что стало причиной катастрофы? Завязавшаяся борьба и сутолока, перевернувшая «боинг»? Или успехи противоборства смельчаков спровоцировали смертоносный сигнал с земли на рацию-бомбу?
Абу так и не смог отдать себе отчета, что же заставило его оставить в кейсе эту проклятую рацию? Ведь пусть смутно, однако им понималось, что именно она стирала все следы и корни утонченного злодеяния. Одним из которых был он, Абу. Но в этом случае парадоксально совпали интересы всех сторон и в первую очередь его самого.
Абу Камиль остался жив, умерев для всех. То, что он спасся, принеся в жертву десятки иных жизней, сознавалось им холодно и отстраненно. Отныне он презирал и ненавидел подлую и расчетливую Америку со всеми ее алчными и гнусными обитателями. Он был готов безоглядно служить ей, а с ним обошлись, как с куском туалетной бумаги. Америка отняла у него все, даже себя самого. Но зато Абу обрел веру в Аллаха и понял его Промысел. Аллах простил и спас его. Ради чего? Ради простой и ясной цели: мести неверным. Теперь Абу станет его слугой и карающим мечом. И его личный террор будет не подвластен никому. Ни пронизанным паутиной секретных западных служб когортам Аль-Каиды, ни вездесущим ЦРУ и МОССАДу, ни правителям, ни денежным мешкам.
Он не будет торопиться, он запасется терпением, создав свою схему борьбы, чей итог не власть, и не деньги, а уничтожение зла. У него существуют и собственные счеты с теми, кто желал стереть его, однако они не противоречат избранному пути. Он жестоко и непримиримо разберется с теми, кто скоро пойдет войной на его родину и земли собратьев по вере. А пока растворится в провинции, устроившись скромным служащим, к примеру, на атомную станцию.
Никто не проникнет в мысли одиночки, некоего Алижона Карамамбаева, так он теперь именуется.
Прощай, прошлая жизнь. Прощай, Мариам.
ГЕНРИ УИТНИ
Я с трудом отходил от контузии, полученной при аварии в Лос-Анджелесе. Дышать было трудно, переломанные ребра не давали покоя, постоянно клонило в сон, но громадный синяк, раскинувшийся как лиловое море по правой стороне туловища, постепенно желтел, уменьшаясь в зловещих границах, и я даже позволил себе поездку в Нью-Йорк, встретившись там с Алисой.