Данную информацию дачное сообщество выслушало с живейшим интересом и соболезнованиями.

– Бабахнуло так, что в деревне окна перекосило, – повествовал участковый, принимая из рук Геннадия рюмку и нанизанную на вилку шпротку. – Ваше здоровье…

– Если у них было оружие, – степенно поднял бровь Слабодрищенко, – не исключено и наличие гранат… Следовательно, налицо несчастный случай.

– В наших краях отродясь таких аль-капонов не мелькало, – морщился участковый, вдохновенно принюхиваясь к хлебной корке, а затем поглощая ее. – Чего им тут делать с таким боезапасом?

– Возможно, «черные копатели», – выдвинул версию Квасов. – Нашли мину…

– С «калашниковыми»? – опроверг участковый. – Но… да, на мину похоже, вот и прокурор говорит… Везли, дескать, внутри машины. Хотя у него интерес… Год до пенсии, к чему морока? Вчера у Петровича, соседа моего, двух индюков из загона сперли, а он: пиши отказ, мол, улетели с перелетными птицами, надо было вовремя подстригать крылья… А у этих, кстати, номера-то – того… Липа.

– Это уже проблемы погибших, – заметил Слабодрищенко. – Люди встали на кривой путь, и он привел их к несовершенству.

– Предлагаю, чтобы нам таким образом не окончить свой глобальный маршрут, – сказал Юра, поднимая стакан. – Вы здесь прожили всю жизнь? – обратился он к участковому.

– Пока нет… – растерянно ответил тот.

Стихийный банкет перешел в застолье с дымящейся картошкой, жареными грибами, прошлогодними соленьями, извлеченными из подпола и обилием алкоголя, хранящегося у предусмотрительного Геннадия в забитом хламом гараже.

– Люблю проснуться среди запасов, – пояснил он собранию, восхвалявшему его хозяйскую сметку.

Поздним вечером, поминутно врезаясь в заборы привычным к таким столкновениям бампером своего автомобиля, милиционер отправился в деревню, на место постоянного проживания. Слабодрищенко ушел спать в комнату вместе с Геннадием, гостям отвели спальню на втором этаже, а Жуков разместился в бане, перетащив туда свои сумки.

В этот вечер он пил мало, терзаемый каким-то неясным, но неотступным предчувствием значительных перемен. Что-то должно было случиться. Хотя что – неясно. Приют, найденный им у Квасова, на поверку оказался западней, и стоило незамедлительно покинуть ее, снова переместившись в неприкаянную неизвестность.

Уже под утро в дверь бани осторожно постучали. Жуков вскочил с топчана, настороженно вглядываясь в темень. Светящиеся фосфором стрелки часов указывали на половину четвертого утра.

– Юра, вы спите? – донесся заспанный голос пришлого Сергея. – Ленке в туалет приспичило, а я не знаю, где тут и как…