Жуков нажал на спуск. Упорная дуга, казалось, вырвала у него плечо своей жестокой, непримиримой отдачей. Бронебойный снаряд, злое состаренное дитя канувшей в Лету войны, обрел-таки свою ушедшую в небытие востребованность. Раздался раздирающий небеса грохот, и позади надулся гигантский оранжевый пузырь спрессованного огня. Юру откинуло назад. Слабодрищенко затормозил.

Пыль постепенно развеяло. Истаивали остатки дыма, уносимого в безмятежные пожухлые поля. Никакого «лексуса» на дороге не было. Лишь белесый грубый щебень с пятнами сажи.

Вдалеке, в канаве кювета, что-то слабо потрескивало. Вылезшая из «Нивы» троица подошла ближе.

Сиявший лаком, налитый мощью и нахрапистостью автомобиль представлял собой дымящиеся покоробленные жестянки изуродованного до неузнаваемости кузова, смиренно догорающего в ядовитом ленивом чаду. Чернели подпаленными перекрученными поленьями какие-то неясные останки, в которых едва различались разнесенные взрывом трупы людей.

– Теряем время, это не Третьяковская галерея, – сказал Слабодрищенко, нарушив трагическую тишину.

Смысл его слов едва дошел до оглохшего сознания Юры.

Подобрали улику – обвислый растресканный лист заднего стекла. «Нива» помчалась дальше. Через пару километров свернули в лес. Лавируя между вековых сосен, пней и кустарника, углубились в чащу.

Слабодрищенко вытащил из багажника лопату, передал Квасову:

– Теперь потрудись и ты…

Отточенный титан хрустко вонзился в сухую глинистую почву, давно не ведавшую дождей.

После упрямого дерна, продернутого жилистыми корнями, пошел песок – золотой, отборный. Гора его неуклонно росла.

– Река, видимо, невдалеке, – прокомментировал Жуков. Он болезненно морщился, ощупывая ноющее плечо и безвольно свисающую руку.

– Откуда знаешь? – Квасов отер потный лоб ладонью, оставив на нем земляную полосу. Копал он на удивление сноровисто, короткими, скупыми движениями, видимо, сказывался опыт профессии нелегального поисковика.

– Старое русло, наверняка… – Юра осекся.

Вертикальный пласт песка со стены ямы обвалился Геннадию под ноги, обнажив соты проржавевших снарядов. Плотно спаянные ломкой, обваленной в земле коростой, они напоминали засахаренные леденцы в банке.

– Здесь гремели бои, – произнес Слабодрищенко.

– Да что же такое, куда ни плюнь… – закашлялся Квасов. – Вот же у меня участь…

Юра подал ему руку, помогая покинуть опасную яму.

Свалив в нее окоченевшее тело Антифриза, бросили вслед противотанковое ружье, затем, меняясь по очереди, аккуратно засыпали безымянную могилу, уместили, плотно подогнав друг к другу, нарезанные, как вафельный торт, куски дерна.