– А может, выпьем по бокалу вина? Клэр, кстати, приготовила торт. Такого не купишь, в этом деле она мастерица.

– Мне нехорошо от вина. И у меня повысился сахар, ты забыл.

Голова у нее болит постоянно. От вина ее тошнит, сладкого она не может. Так что жизнь у меня не простая.

Я пожимаю плечами и ухожу к себе в кабинет.

Сижу в кресле, отрешенно глядя на золоченые корешки книг в высоких сумрачных стеллажах, и думаю о своем семействе. Мне все-таки уютно в нем. Жаль, что мы с Барбарой позволили себе лишь двоих детей. Большая ошибка. А всему виной – проклятая цивилизация и ее удовольствия, сделавшие нас эгоистами. Раньше, в деревнях, рабочим местом человека был дом, и семья трудилась на совместное благо, заинтересованная в своей многочисленности. В индустриальном обществе муж работал в городе, жена приглядывала за детьми. А в нашем технократическом содоме миллионы жен и мужей сидят по офисам, и, по сути, семьи нет. В лучшем случае с детьми остается нанятая сиделка. А воспитанием занимается телевизор, выплескивающий на них фонтаны из болота нашей массовой культуры. Хорошо, что с моими детьми постоянно находится Барбара, прививающая им хоть какую-то этику и мораль. И пусть с нажимом, но заставляющая читать книги, молиться и слушать симфоническую музыку, а не тяжелый рок. Благодаря этому в их душах будет частичка света, что радостно.

Поздний телефонный звонок пугает меня своей неожиданной громогласной трелью.

– И что означает этот выпад, Генри? – дышит арктическим льдом голос Большого Босса.

Это он о полученном пакете.

– Всего лишь мое пожелание дружбы и паритета, – отвечаю я. – Их гарантии согреют мне душу.

– Воду мутил Уильям, – говорит Большой Босс с запинкой. – Поверьте, он сильно давил на меня. Но сейчас его люди хотят переместиться под ваше крыло…

Это похоже на притупляющую бдительность ложь. Его расхожий прием, хорошо мне известный. Одновременно в такой формулировке неявный намек, что меня способны урезонить навеки холодные мальчики из ЦРУ.

– Я готов взять на себя часть обязательств покойного, – отзываюсь я. – Лишь бы это пошло на пользу Совета и лично вам.

– Я полагаюсь на ваш разум, Генри, – выносит резюме наш главарь. – Кстати, готов вернуться к предложению о вашей новой роли в организации…

– Мне куда удобнее работать под вашей опекой, – парирую я.

Прощаемся мы по-товарищески тепло.

– Да, кстати, – сообщается мне, когда я уже собираюсь класть трубку. – Час назад застрелился Пратт.

– Это с чего? – спрашиваю я, хотя «с чего» понимаю прекрасно. Его сгубил консерватизм и крайняя узость взглядов. Он вырос, кстати, в семье религиозных радикалов и часто сетовал, что мы живем в постхристианской стране. Я же с горечью полагаю, что страна стала уже антихристианской и ужас такой трансформации до многих еще не дошел.