– Машина подана, сэр…

Я спохватываюсь. Через полчаса – похороны Уильяма, жертвы столь популярного инфаркта. Мне непременно стоит на них присутствовать. Проигнорировать их – значит, дать пищу для скользких размышлений недружественным умам. Эти русские гангстеры весьма добросовестно выполнили свою миссию, а я немало опасался кривотолков и всякого рода изысканий по поводу кончины главы секретного ведомства. Теперь он числится в моей картотеке несчастных случаев. Пышное расследование окончилось ничем. Но некоторые многозначительные взоры посвященных в наши отношения лиц я на себе поймал. Что, впрочем, к лучшему. Подобного рода подозрения охладят пыл многих моих недругов. Теперь наступила пора разобраться с Праттом. Люди Тони и мои русские злодеи должны решить данную задачу в ближайшее время. Алиса уже стонет, ей скучно скрываться в Доминикане. Среди прислуги, орхидей и бирюзового моря. Мне бы ее проблемы. Хотя – как сказать…

Еду в скорбный приют. С унылым лицом здороваюсь с толпящимися у могилы родственниками покойного, запечатляю иудин поцелуй на затянутой в черную прозрачную перчатку руке вдовы, рассеянно киваю хмурым соратникам. Смотрю на лакированный гроб, скрывающийся в глубине ямы. Статные морские пехотинцы в белых фуражках и в белых перчатках аккуратно складывают укрывавший гроб флаг. Прощай, Уильям. Твой уход не доставил мне никакого удовольствия, дружище. Наоборот, мне грустно и горько. В первую очередь потому, что подобное ждет и меня.

Увы, наши тела, ради которых мы унижаемся, предаем, воюем, становятся пищей для насекомых и удобрением для неведомых природных трансформаций. Умирают и наслаждение, и любовь, и ненависть. Средь мрака обращаясь в тлен…

Или нет? Или мы уходим в другие миры, где по-прежнему живем-поживаем? Тогда и там мы способны размышлять, горевать, ликовать, и наше загробное бдение перемежается снами. Снами мертвых. Что снится им? Прошедшие скорби, грехи и радости? Не будет ответа.

Я возвращаюсь к машине.

Кладбище старое, огромное, ухоженное и торжественное. Над аллеями сцепились сучья вековых деревьев. Порхает по зеленым лужайкам палый кленовый лист, сухая багряная бабочка. Суровы замшелые склепы. Изъеденный камень древних могил первых переселенцев хранит тайны. Загадки ушедших времен. Живущие в снах мертвых.

Тогда здесь еще не было Америки. Америку мы придумали позже.

Я еду на совещание к себе в офис, затем происходит пара незначительных встреч, а после я посылаю нарочного с двумя пакетами для личного вручения адресатам: один предназначен Пратту, другой – Большому Боссу. В пакетах – диски с увлекательным скабрезным сюжетом.