Так же мы сработали еще в паре деревень. В третьем селении нас даже встречали с песнями оптимистического содержания-похоже, что предыдущим пациентам мы не слишком навредили. Однако аборигены американцев по-прежнему уважали и желали заполучить их поскорее как самый первосортный товар.

В дальнейшем пути нашей «Василисы» и автобуса с советскими докторами расходились. Мы по разлившимся водам Евфрата устремлялись на поиски штатников, у которых теперь, по агентурным сведениям, тоже имелась амфибийная машина, «Икарус» же должен был мотаться по более сухим местам и дожидаться общего спада воды.

Благодаря разгулу каких-то природных и космических сил, паводок в этом году был крутой — на радость рыбкам и улиткам. Имелось и нам, где поплавать да пошлепать бортами на залитых водой просторах. Порой, при отрешении от логики, представлялось, будто мы очутились на самой середке моря.

— А ведь до Персидского залива еще сто двадцать километров, — заметил я в одну из остановок.

Мы прибились к тому, что напоминало коралловый островок, — пальмы, несколько хижин, — а на самом деле было незатопленными остатками деревни.

— У моих предков морской берег проходил именно здесь, — гордо высказался Хася. — Во времена Вавилонии не было еще никакой реки Шатт-эль-Араб. Благословенный Евфрат и мощный Тигр, не сливаясь, несли свои полные воды прямо в Нижнее Море. Тут поблизости шумел полста веков назад город-порт Эриду, где находилось святилище всеведущего бога мудрости Энки, а чуть подальше — Урук, владение светлой Иштар, управляемое царем Гильгамешем. Рядом с ним — Ур, там высилась башня-зиккурат лунного бога Сина. Из Ура родом Ибрахим…

— Ага, Абрам, по-нашему, — подключился Серега.

— От его чресел пошли два народа — все евреи и все арабы, от его мудрости и благочестия родились четыре веры-иудейская, христианская, ислам и субба, мандейская. Велик Аллах тем, что открывается рабам своим, освятило Аллаха милосердие Его.

— Воистину, — поддержал я.

— Ой, Глеб Анатольевич, сейчас прямо «алиллуйя» запоете, — издевательски заметил Серега.

— Кажется, жопу не просили высказаться, — откликнулся я и зыркнул на старлея свирепым глазом: мол, раз, бестолочь не можешь сам работать, так хоть не мешай.

В это время через верхний люк спустились поначалу грязные сапоги, а потом и подполковник Остапенко в целом.

— Товарищ Хасан, там несколько старых людей интересуются, скоро ли придет лодка с солью и керосином. Я хотел объяснить им, что после дождичка в четверг, но моего арабского не хватило.

Хася вылез успокоительно пообщаться со своими, а Илья Петрович, наконец, смог обратиться ко мне и Колесникову.