Я почувствовал себя не столько расслабленным, сколько утомленным, наверное, потому что не ощущал в себе никакой полезности для себя или для других. Плюс странное поведение Остапенко с Колесниковым. Если бы не дурацкий приказ Петровича, я хоть мокрый, хоть на надувной лодчонке, правил бы сейчас в сторону севера. Часа три-четыре, и куда-нибудь бы добрался-встречайте дорогого гостя. А так — торчи на месте и радостно жди, пока «бактерии» присосутся и обслужат тебя в своем стиле. А может, именно из-за них мне никуда и не уплыть? Уже все оплачено, измерено, взвешено.

Потянулся было в аптечку за элеутероккоком, но тут привлекло мое внимание общение на повышенных тонах между Серегой и Хасей. Вернее, Абдалла Хасан переходил на визгливый тон, а вот Серега был негромок, но порол всякую чушь. И до этого я в полуха слышал, как он выведывает у иракца, помогает ли обрезание при сношениях с дамским полом, потом стал выяснять, почему южные люди столь охочи до толстых белобрысых девок. Видимо, русская жена Хасана вполне подходила под этот идеал, отчего наш иракский друг стал настойчиво советовать Сереге испросить прощения.

Наконец начальственно вмешался Петрович.

— Старший лейтенант Колесников, вы как хам немедленно извинитесь перед товарищем Хасаном, который к тому же ранен.

Серега оперативно сделал реверансы, объясняя, что пять минут назад он был еще молодым и невоспитанным. Однако реакция подполковника на этом не закончилась.

— Личный состав, слушай мою команду… Товарищ прапорщик, выньте лицо из миски и тоже слушайте мой приказ. — Баранка с досадой оторвался от тушенки. — Ввиду ухудшения морально-политического климата в сложившихся аварийных условиях и во избежание дальнейших эксцессов приказываю всем сдать табельное оружие мне — под расписку.

Колесников первый с охоткой протянул свой «ПМ», затем я-хотя сердце вещало, что вся эта сцена была разыграна, чтобы избавить кого-то из сочленов нашей группы от оружия.

— И вы, товарищ Хасан, передайте мне свой пулеметик, вы же видите, наши офицеры сдали пистолеты, — насупя брови, отчеканил подполковник.

Хася хотел что-то возразить, но подполковник добавил:

— Кто не желает сдавать, то должен рассчитывать на применение к нему силы.

После таких внушительных слов иракец, что-то невнятно проурчав, протянул свой «Ингрэм» и магазин к нему.

— Вот и славно, Абдалла, — похвалил Петрович.

Подполковник с заметным чувством удовлетворения сложил все изъятое в оружейный ящик, который запер на ключ, засунутый потом в глубокий карман штанины, и дал всем расписаться в ведомости. На этом активность Остапенко не угасла.