Да, сдается мне, передрейфили мужички, экспедиция все-таки пришла к финалу, и с кого-то строго спросят. Хоть виновата взорванная или там прорвавшаяся дамба вкупе с месопотамской грозой, но в итоге отвечать за все будет существо о двух ногах, о двух погонах.

— Ничего, коллеги, такой отчет накатаем с помощью Александра Гордеевича, что Центр нам памятники при жизни поставит, слепленные из благоухающих материалов. С конем и змеей под копытом… Подумаешь, рация накрылась. Когда течение стихнет, надо брать надувную лодку, ставить на нее наш двутактный движочек и дуть к людям. На борту достаточно остаться Макову, сторожем брату своему вездеходу, ну может еще Дробилину, если ему неподвижность требуется. А как вода схлынет, привяжем «Василису» к какому-нибудь тягачу и потащим на буксире.

— Нет, Глеб, не командуй тут больше моего, — резанул Остапенко нарочито острым голосом. — Я принял другое решение. Хоть рация и накрылась, мы все останемся здесь и будем ждать вертолета. Мы не посреди джунглей Амазонии, как-нибудь нас вычислят и достанут. Как вертушка прилетит, все снимемся, за исключением Макова и Колесникова, и в Багдад — в горячую ванну и теплую постель. Ну, а едва вода сойдет, то, как ты сказал, вытянем вездеход простым советским «камазом».

Я изменил тембр, поскольку слова не были рассчитаны для Хасиных ушей, хотя он, кажется, полудремал-полубредил.

— Думаете, прилетит тут волшебник в голубом вертолете? Как бы не так. Заявится иракская военная вертушка, Илья Петрович. Ахмеды-мухамеды рыться везде начнут. Да они с «Василисы» все бесстыдно поснимают, вертолетчики эти хреновы, пока «камаз» приедет. И ни Маков, ни Колесников им помехой не будут. Сколько у нас добра всякого на борту.

— Сохраним народное добро, — отозвался Остапенко, — не волнуйся за него, Глеб, больше чем за себя. Не обязательно иракский вертолет прилетит. Скорее всего, наши, что в посольстве, высвистают с нефтепромыслов в Курдистане советскую машину, как-нибудь договорятся со здешним начальством, и все будет красиво. Так что подождем, отдохнем, надеюсь. Хау, я все сказал, — отрубил подполковник, наблюдая отразившиеся на моей физиономии ответные доводы и возражения.

Коли так, я переоделся в то, что казалось более-менее сухим, и занялся навигацией, хотя щекотно было от буравчатых взглядов коллег. С одним компасом наше положение на карте на поддавалось определению. Запеленговать какие-нибудь ориентиры в такой дождь, да еще после того, как по ним прошелся паводок, было совсем несбыточным делом.

Тогда я принялся проверять с помощью указаний Дробилина состояние Бореевской аппаратуры. Поскольку электропитания разбитый дизель-генератор нам не обещал, только резервный аккумулятор мог подарить какой-то часок рабочего времени. Причем час вполне разбивался на ряд отдельных долек. Было бы на чем работать.