Когда наши губы стали достаточно жирными, слуга принес поднос с горячим песком и чашечками кофе, который дымился пряным горьковатым запахом. Притащил служивый человек и кальян. Когда я заметил, что чашечек три, появился хозяин в парчовом халате. Он-то и стал, разложившись на подушках, потягивать кофе и прикладываться к кальяну. Видок у Саида еще более солидным стал. Просто настоящий шейх. Даже красные щеки не портили его, а придавали значительности.

Едва хозяин вышел на веранду, я, естественно, сделал знак Лизе, чтобы она прикрыла личико и отсела в сторону. Но Саид предупредительно произнес:

— Уважаемый Реза (так я себя назвал, кажется, благозвучно), разрешите вашей луноликой супруге остаться здесь. Таинственный блеск ее глаз будет освещать нашу ученую беседу.

— Да пожалуйста… Благодарю за столь изысканную и обильную трапезу, Саид-бай. От нее не отказался бы и халиф. Кушанья так радуют наши животы.

— Пустяки, я всегда так трапезничаю, даже если гостей нет в моем доме. А халифы были, кстати, поголовно умственно отсталыми, включая Харуна… Видите ли, мне скучно здесь. Еда, женщины, мальчики, все это пресытило меня много лет назад. Власть. Я могу сделать, что угодно и с кем угодно в этом селении, — даже зажарить и съесть, — но только здесь.

«Ну ты и фрукт, жирный Саидка, — мысленно прокомментировал я. — Только не на того нарвался. Со мной ты не сделаешь, что тебе заблагорассудится, даже в этом городке. Раз, и потроха вывалятся на ковер.»

Саид, вероятно, почувствовал некое напряжение с моей стороны, хотя, конечно, не знал, что под рубахой у меня содержатся «логарифмическая линейка» ФМГ и штык-нож, любящий человечьи внутренности.

— Не тревожьтесь, уважаемый Реза, я не причиню вам никакого ущерба. Вы уйдете отсюда довольным, потому что вы-мой гость. Предав вас, я предал бы себя. Единственное, что я мог бы предложить, — это сделка, удовлетворяющая вас и меня.

— Достопочтенный Саид-бай, не вполне понимаю, как сделка со мной может удовлетворить вас. Я, конечно, могу сплясать народный курдский танец или изобразить что-нибудь из «Аль-Муаллакат», особенно Имру-уль-Кайса или Зухайра, но это вряд ли требуется вашему изысканному вкусу. Ведь вам достаточно щелкнуть пальцами, чтобы прибежал поэт и пропел любую касыду или газель. Да и танцев, я думаю, у вас хватает.

— От дикаря Имру-уль-Кайса у меня всегда портился аппетит, я предпочитаю Аль-Маарри и Ибн-Зайдуна. А танцы людей мне неприятны, потому что я слышу скрип сухожилий и бульканье полупереваренной массы в желудках. Меня больше радуют танцы пчел и мух… Но наша сделка будет касаться другого. По обстоятельствам, от меня не зависящим, я пребываю в уединении, никогда не покидаю Эль-Халиля и его окрестностей. Поэтому я хочу, чтобы вы сделали кое-что за меня в том мире.