— Как к вашим задумкам отнесутся те, кто сейчас себя считает центральной нервной системой? — поинтересовался я у растущей и самой волевой части Советского Союза.

— А вы-то как думаете? Неужто вам кажется, что будут какие-то возражения со стороны Бореева?

Да уж, Саид-Некудыкин в точку попал. Бореев бы вообще всех нас распотрошил да развешал на электродах, и при этом никакая совесть его не куснула бы. Ведь по его убежденному мнению, он делает хорошо не только себе, но и институту, но и необъятному государству.

— Со стороны Михаила Анатольевича — вряд ли. Но свет не клином сошелся на Борееве. Есть люди и повесомее.

— Вскоре им не придется выбирать. Есть же генеральная линия судьбы, мощный целенаправленный поток воли, и если попробовать выбраться из него с каким-нибудь особым мнением, то он обязательно размажет по окрестным камням.

Остается признать, что Бореев, да и Сайко впридачу, давно воодушевились идеями странной твари по имени Саид и упорно претворяют его сказку в нашу быль. Вселение — это не байки, хоть назови его контаминацией метантропных матриц. Но если по-честному, я всегда предпочитал рисковую «бабу-ягу» и деда-генерала чекистам-опричникам вроде Затуллина, в которых, наверное, пробовали вселяться только вурдалаки да бесы самого низкого пошиба.

Экскурсия тем временем продолжалась. Вместе с гидом, который по совместительству являлся подземным вождем, — пока что только подземным, — я очутился в комнате, где пребывала величественная Царь-Жопа. Собственно, дамочка возлежала, повернувшись ко мне именно этим главным местом. Что меня не удивило. Другое обстоятельство подействовало волнующим образом. В дамских покоях присутствовало что-то вроде карниза с трубами, которые наверняка подводили теплую воду. На карнизе висело, уцепившись корешками, пять почек. Однако не тех видов, что я уже имел неудовольствие наблюдать раньше.

С противоположной корешку стороне у почки находился пузырь, оплетенный множеством трубочек и сосудов. Довольно прозрачный пузырь, в который можно было заглянуть и порадоваться. Там плавал… человеческий эмбрион. Молоденький еще, этакая рыбка. И в других пузырях то же самое творилось.

— А через месяц еще пять почек примут малышей, — Саид отечески нежно улыбнулся.

— Вы любите детей?

— Я люблю, когда их много.

Ответ был исчерпывающим.

Мы покинули уютную «комнату матери и эмбриона».

— Кстати, я хотел предупредить, уважаемый Реза-Глеб, удрать отсюда невозможно, — заботливо произнес Саид. — Говорю для вашего же блага.

— Да, я понимаю, эти ваши по-своему гуманные тролли и прочие разумные почкования цацкаться не будут, они же при исполнении — претворяют генеральную линию судьбы.