— Что вы, ни в коем случае, — прямо-таки возмутился Саид-Некудыкин. — Вас не пошлют ни на каторжные работы, ни на гладиаторские бои.

— Но затворить главную дверь с той стороны я тоже не могу?

— Нельзя выйти из вагона на полном ходу. Опасно для выходящего. У нас тут поезд, несущийся в светлое будущее, — трогательно объяснил руководитель подземелья.

— Однако я здесь и не для того, чтобы заниматься подземным отдыхом. Тем более, он тут не в моде. Разве я не прав?

Вожак мудро, почти как Ильич, прищурился.

— Вскоре, уважаемый, ваш труд ничем не будет отличаться от досуга… Но если точнее, мы займемся осуществлением моей старой затеи. Сделаем-ка из вас вождя…

Опять — двадцать пять. Крепко же за меня взялись нечистые силы, ети их налево. Может, действительно, моя матрица чем-нибудь хороша, может, она что-то вроде лома?

— Да сделайте вы из себя вождя. Вы ведь уже не в позабытом-позаброшенном Эль-Халиле, а рядом со столицей нашей родины.

— Я не в Эль-Халиле, но я всего лишь Некудыкин. Некудыкин — психически больной человек. Его личность не сравнима с вашей — волевой и содержательной.

— Это точно, я содержательный — надо еще узнать в каком смысле и какая часть тела у меня особо передовая… Ну зачем вам моя воля? У вас своей хватает — иначе как бы вы погоняли все это стадо… Вы же из человека блюдо с почками умеете готовить.

Саид-Некудыкин досадливо втянул воздух.

— Почки — это второстепенное, несложное упражнение с матрицами, полезное в данных условиях. Да, воля самое важное, вернее, ее собирание. Но даже волю мы не намерены отнимать. Скорее — укреплять и направлять в нужную сторону.

Такие заботливые слова мог бы произнести и товарищ из ЦК. Да и чем Саид-Некудыкин хуже товарищей из ЦК? Тоже ведь коммунизм хочет строить, только фатальный и с биологическим уклоном. Зоокоммунизм.

— Когда все начнется? — умученным голосом спросил я.

— Сейчас. Сейчас вас проводят кое-куда и… преобразования начнутся тогда, когда вы морально доспеете.

Подземный руководитель мелодично свистнул, и явились двое подопытных — мигом, как летучие обезьяны из сказки. Опять же — бывшие подопытные. Эти личности, чьи фигуры ранее напоминали знак вопроса, а штаны норовили навсегда свалиться, сейчас выглядели спортивно, даже хищно. И, кстати, у них имелись пистолеты Макарова, полученные в наследство от меня и Васи Туманова. Это сразу настроило меня на серьезный лад. Я попал в грязные лапы к психам, причем психам вооруженным. Это уже вам не оккультизм. Мозговое вещество сразу заработало по-другому, более воинственно, и глаза стали ухватывать всякие детали.