Я стал долбить стенку сантиметрах в тридцати от пола. Хотя я внушал себе, что просто развлекаюсь, однако все ж таки размышлял о том, когда эти пузыристые подрагивающие от нетерпения почки заложат меня. А кроме того пытался, подставляя себя на их место, успокаивающе рассуждать о будущей их счастливой жизни на потолках обкомовских дач и трубах цекашных квартир, и внушать, что просто один странный смешной человек любит ковырять стены.

Кстати, она неплохо поддавалась, эта стена. Влага и так разъела ее изнутри. Наверное, и цемент военной поры был не слишком качественным. Вполне возможно, что приличный каратист мог бы раскурочить такую преграду руками, ногами или просто толоконной башкой.

Внезапно из стены вывалился здоровенный кусок, из-за чего ко мне хлынула вода. Естественно, холоднющая, хватающая за живое. Она била, как очумелая, и ее сразу стало по щиколотки. Я вспомнил княжну Тараканову на портрете живописца. Она и ее верные крысы, спасаясь от наводнения, дружно забрались на кровать. Сейчас у меня даже крыс нет, лишь почки да слизни.

Я трахнул подкованным каблуком худосочную преграду, и еще кусок стены отвалился. Вода стала прибывать с меньшим шумом и усилием. А вскоре уровни жидкости за стеной и в темнице выровнялись благодаря закону сообщающихся сосудов, принятому незнамо каким верховным советом. И я полез в дыру. Воды за ней оказалось по грудь — очень неприятная жидкость. Мокрая холодрыга сводила мышцы и сводила с ума. Дыра вскоре осталась позади слабо мерцающим пятном, посылающим вдогонку немногочисленные кванты света. Я двигался почти наугад. Но все-таки в ту сторону, где приметил лужу с нефтяными разводами — правда, та встретилась этажом повыше. Пару раз я оскальзывался и падал в какие-то ямки. Ледяная вода обрушивалась на мою голову и пыталась ворваться в легкие. Борьба с ней выкачивала много сил, подводя индикатор мощности к нулю.

Но даже на ровной поверхности мои ноги, онемевшие и превратившиеся в поленья, двигались еле-еле. Я сделал прискорбный вывод, что если и захочу, то уже не смогу вернуться назад. Даже шея задеревенела, и взгляд был тупо воткнут прямо в кромешную тьму передо мной. Но все-таки какое-то притяжение заставило меня, скрипя, провернуть голову вверх на совершенно заледевшем шейном шарнире. Опять мерцание. Только сверху, с потолка. Там добрые люди положили решетку люка. Но до нее пара метров пустоты. Именно столько, сколько отделяет нижний коридор от верхнего. И эти два метра еще предстоит осилить с помощью рук и ног, почти начисто лишенных жизненного тепла.