Саид-Некудыкин не стал отпираться. Он понимал, что действительность красноречивее всяких слов. Вместо этого приотворил какую-то дверь.

— Зайдите-ка сюда, уважаемый.

Мы оказались в помещении, напоминающем одновременно пещеру и компьютерный зал. Я с тоской озирался, догадываясь, что здесь готовится очередной удар по неорганизуемым дегенеративным факторам. Затем стал предполагать, что в этом странном месте из старой радиоаппаратуры собрана информационно-вычислительная система с элементами мониторинга. На панели явно располагалась светящаяся схема подземелий. Однако настолько кодированная, что я в ней ничего не улавливал.

— Вот здесь производится неусыпный надзор за нашей территорией, включая границы, — со сквозящей в голосе гордостью пояснил гид, он же вождь.

— Хотите сказать, что кругом у вас понатыкано датчиков-передатчиков?

— Слова приблизительные, но что-то вроде.

Подземный руководитель сколупнул с потолка почку, от которой тянулся склизкий тяж к прочей слизи, что покрывала все вокруг сплошным слоем, как масло бутерброд.

— Вот такая слизь — и есть наша проводная связь. А этих некапризных малышей можно назвать датчиками… — Саид-Некудыкин аккуратно провел пальцем по почке. Приласкал, что ли.

От дальнейших событий можно было легко лишиться остатков ума.

Вожак снял крышку с одного из ящиков, относящихся к самодельному компьютеру. Внутри отсутствовали не только микросхемы, но и радиолампы. Только почки, представляющие еще один вид этой гадости. Какие-то белесые, ячеистые, морщинистые и сплетенные великим множеством слизистых волокон. Что эта разновидность — самая умная и сообразительная, я сразу просек. Из нее так и сочилась некая разумная сила. Даже внешне эти почки напоминали мозги. Тем более, и гид пояснил:

— Вот это наши, так сказать, чипы, товарищ Глеб.

И только тут я заметил, что у мудрых ящиков, набитых почками и слизью, колдует Фима Гольденберг.

Я подумал, что вот-вот состоится разоблачение — тогда Саид-Некудыкин узнает про мои игры с подозрительными личностями и идеями, после чего начнет шантажировать. Однако Фима посмотрел на меня тускло, как образцовый кретин. Но я догадался, что под слоем бессознательной разумности и привитых инстинктов, содержится что-то от прежнего Гольденберга. И эта старая сущность старается не реагировать на меня, сохраняя в тайне мое предназначение. Эх, мне бы еще самому знать, как можно безболезненно отличиться.

Уже в коридоре я решил уточнить у довольного, судя по маске лица, гида:

— После всех сравнений и сопоставлений я так и не пришел к единому мнению, зэк я здесь или нет?