Это не поведение ловкого шпиона, расставляющего ловушку. А отчаянный бросок раненого животного, пытающегося защититься.

Таня вернулась к первому выходу, где охрана все еще толпилась, формируя живой заслон. «Приоткрой слегка рот, — скомандовала она себе. — Ноги почти на ширине плеч. Плечи расправлены. Наивный взгляд. Смотри сквозь ресницы, не задирай подбородок».

— Извините, — прошептала Таня сначала по-чешски, потом, когда никто на нее не оглянулся, по-немецки. — Извините. Извините.

— Съебала отсюда! — прорычал охранник. — Никому нельзя ни входить, ни выходить.

Таня захлопала ресницами, но он на нее особо не смотрел.

«Ладно. Сделаю по-своему». Она открыла клатч и достала горстку спутанных трав и веточек.

— Простите, пожалуйста, — прошептала Таня. — Боюсь, вам придется меня впустить.

Охранник повернулся, чтобы вновь выругаться, но смотрел он рассеянно, будто видел перед собой лишь собственное отражение в кривом зеркале. Он нахмурился, но дело было сделано: любая попытка взглянуть на нее, скользившую мимо, заканчивалась неудачей. Это длилось всего пару секунд. Но ей этого хватило.

Теперь она была в зале и смотрела на самую настоящую кабацкую драку.

— Думаешь, я забыл, — рычал Дима, один из тех, кто сопровождал группу ученых. Дешевый шерстяной галстук опасно болтался на шее, словно удавка, кровь стекала с усов. — А я помню, как ты надо мной поиздевался в Ленинграде.

Один из ученых под его опекой — Макс? Миша? — закрыл лицо руками, чтобы защититься от удара. Судя по синяку под правым глазом, это был уже не первый тумак за вечер.

— Клянусь, я не хотел! Если бы я знал, что она тебе нравится…

— Хватит! Дима, ты свинья и с выпивкой, и с женщинами. — Костя встал между ними.

Но он был слишком неповоротлив и получил от Димы пустой бутылкой из-под «Советского шампанского» в висок.

Решать Тане приходилось быстро. Вмешаться и, без сомнения, разоблачить себя перед толпой, собравшейся поглазеть на драку? Или отойти и позволить этим сопровождающим — людям, которым коммунистическая партия доверила защиту деятелей науки от агентов Запада, — драться дальше, рискуя учеными?

И что вообще, черт возьми, случилось, что они набросились на тех, кого должны защищать?

Она качнулась, готовясь прыгнуть вперед и попытаться увещевать сопровождающих.

И тут вспомнила Сашино надменное выражение лица. Как приподнимались его щеки, когда он был особенно доволен собой, когда понял, что прищучил своего агента. Таня и так уже была у него в рабстве, ведь он нашел у нее радио с элементалем и она не смогла вернуть его себе. Столь вопиющий инцидент будет стоить ей еще дороже. Гораздо дороже, чем она могла себе позволить в пражской резидентуре.