Но и Лед — не образец добродетели. И если кто и ослеплен чувством долга, так это Алистер — но не перед Британией, а перед Льдом. Он доверился Надежде Острохиной, ебаной сотруднице КГБ, а не Гейбу — и только потому, что она из Консорциума.

Но может, Гейбу удастся использовать это против Алистера. Пусть увидит, что русский Лед не так честен, как он думает. Конечно, это требовало жертвы, но разве в эти дни, в этой войне обходятся без жертв?

— Острохина сказала вам не всю правду, — выдал Гейб.

Алистер уставился на него с бесстрастным выражением лица.

— Соколова нашли не кагэбэшники. А Лед.

— Во имя всего святого, что вы несете? — спросил Алистер.

Гейб переступал с ноги на ногу, этот танец помогал ему согреться на холоде. А потом замер и произнес:

— Максим Соколов — Носитель.

Глаза Алистера расширились, на мгновение он потерял самообладание. Он был искренне шокирован. «Хорошо», — подумал Гейб, хоть и не мог избавиться от тупой боли, вызванной чувством вины, ведь он обрекал Соколова на проклятие из детских сказок.

— Вы уверены? — спросил Алистер. — Откуда знаете?

Гейб постучал себе по виску.

— Безбилетник. Соколов разбудил его сразу, как только появился в моем поле зрения. Морозова и Острохина, должно быть, отправили на его поиски это… существо, которое используется для слежки за Носителями…

— Конструкт, — пробормотал Алистер.

— Да, конструкт. Так они узнали, где он.

— Лед не использует конструкты, — возразил Алистер. — Для этой цели — нет. Но у нас есть методы слежки. — Он закрыл глаза, потер виски. — Вы уверены, что перебежчик — Носитель?

Гейб кивнул.

— Говорю же, Острохина скрывает от вас информацию.

— Не только она! Вы знали, что Соколов — Носитель, и молчали?

Гейб уставился на него.

— Почему вы вообще так поступили?