А потом я шутканул не слишком вовремя.

– Что ж ты, фраер, сдал назад?

Она страшно обиделась, натянула свою длинную ночную рубашку и ушла на кухню. Зря это я так с ней шутканул, стыдно стало, да и с жаждой любви пришлось справляться собственными силами.

Ну, как говорят, если хочешь кого-то полюбить – начинай с себя.

Так и сидели в разных комнатах, я хоть книжку мог почитать да телик посмотреть, а она непонятно, что на кухне делала. Потом, когда я вышел пообедать, Тоня на меня глянула, как на врага народа.

– Да ладно тебе, – сказал я. – Облажать секс не очень стремно. Я как-то был такой пьяный, что меня сблевало.

– Серьезно?

– Я не подарок. Вообще, знаешь, я часто все порчу. Хрен знает, почему. Ну просто раз – и испортил все. Поэтому у меня с девчонками хреново заканчивается.

Она спросила:

– Я тебя уязвила?

– Да нет, меня даже завело, что ты хуя боишься.

– Фу.

– Вот «фу» твое уязвило.

– И я не боюсь. Просто это непривычно. И я не хочу об этом говорить. И я…

Тут она выпалила очень-очень быстро:

– Прости, если я некрасиво себя повела. Но и ты тоже некрасиво себя повел!

– Не стоило шутить про фраера?

– Не стоило.

Она обняла меня, и я погладил ее по голове.

– Я очень тебя люблю, – сказала она.