– Да нет, я не думаю, ты чего. Это я шутил просто.

– Шутил?

– Ну да. Шутки у меня такие. Ну ты знаешь. Не всегда удачные. Пойду руки помою.

Я подумал: ну, в ванной, наверное, точно можно будет что-нибудь найти. Запер, короче, дверь за собой. Что делать? Вынудить его признаться? Помочь ему?

Под раковиной нашел аптечку. Подумал, может, он ее опоил чем – вспомнилось мне сразу, как он мидазоламом с водкой поил Юрку.

Ан нет – на месте эти таблетки его. Что, впрочем, ничего не доказывало и не опровергало. Ну, то есть, что я привязался к этим таблеткам, к пятнам крови? Откуда я знаю, сколько у него таблеток было? И не расчленил же он ее в ванной, наконец.

Умылся, подумал: ладно, хер с ним.

Я все ожидал что-то найти, но нет, ничего.

Вышел, а Антон на кухне сидит. Я сказал:

– Не в ванной ты ее резал, да?

– Шуточки у тебя. Я ее не резал. Она от меня ушла, потому что она вольна это сделать.

– А брата ее посадишь?

Я вышел на кухню, подтянул стул, сел, покачался, а Антон все молчал. Потом сказал:

– Не посажу.

– Чтоб я тебя поддержал, ты мне с самого начала расскажи.

И дальше я все невольно оглядывал. Бардак после вчерашнего – ну, не убирались, конечно.

– Она сказала, что не любит меня, и не полюбит никогда, и что убьет себя, если проживет со мной еще хоть день.

– Драма просто пиздец.

– Да.

– И что дальше?