Волошинский дом стоял на краю деревни. Дальше, за полем, шел лес. В детстве я его отлично знал – небольшой, но густой и дремучий, лес-лес-лес, лес это чудо из чудес.

Дом выглядел странно, не пустым, но одиноким.

– А ключ? – спросила Тоня.

– Ключа нет, – сказал я. – Но в сарае дверь хлипкая, возиться с ней долго не надо, а через сарай можно домой пройти.

Чуть погодя, добавил:

– Знаешь еще что помню? Как дед готовил тут макароны по-флотски. Такая дикая вкуснятина у него всегда получалась. На масле на сливочном, потому что на растительном было не то. Он по воскресеньям готовил почему-то только. Ну, вот был у него избранный день для этих макарошек.

Определенно – Антон тут был. Снег убран, расчищена дорога к калитке, и от нее – к дому.

Ну ясно стало, что мы – по адресу. Ясно, но грустно, конечно. Калитка не закрывалась еще в детстве моем – и сейчас только дернул ее, и пошла. Антон, походу, петли смазал – гладко ходила, без скрипа.

Я сразу пошел к сараю, Тоня посеменила за мной.

– Может, проверить надо, здесь ли он?

– Да нет машины. Не здесь он. Давай по-быстрому вытащим ее, а дальше уже будем думать. Поглядим, что выйдет.

Странно было смотреть на заснеженный огород – никогда его зимой не видел. А я ж помнил, где чего растет. Я сказал:

– Вон там я морковь сажал.

– Заканчивай! Невероятно интересные факты о тебе! Лучше бы ты рассказал, как ты людей убивал! – Хитрый, смелый и самый сильный заворочался у меня на плечах. Ну, по крайней мере, от холода спасал. Такая термогоржетка, сделанная из зла.

Выбил дверь в сарай, пахнуло сыростью. Поблескивали инструменты, вяло, нечищено, еще валялся всякий старый хлам с доисторических времен, на свету видны стали тонкие кружевца паутинок.

Я нашел топор.

– Сейчас фокус покажу – мы так в детстве развлекались.

Я сунул лезвие между дверью и косяком, прямо над замком, отвел топорище и нажал, как на рычаг – слабая, хлипкая защелка тут же выскочила.

– А? Хорошо вышло!

Мы зашли внутрь. От сарая проход был в маленькую комнатку, кладовку, но даже в ней чувствовалось чутка тепло – оттого, что в доме была жизнь.